Мария, как и при виде моря впервые, закрыла глаза руками, пока не привыкла к высоте. Вертолет взлетал все выше и выше, постепенно отдаляясь от Черного моря: он держал курс на высокие горы Аджарии. Через двадцать минут все восхищенно смотрели на заснеженные вершины перед собой и не могли скрыть эмоций. Скоро вертолет сел на место своей дислокации – на большой бетонный круг в заснеженных горах. Все это было сделано для туристов. Они поняли это, поднявшись и встретив там вертолет такого же стиля, на котором туда поднялись туристы, фотографировавшие Черное море. Они радостно напевали песни на иностранном языке, зачитывали куплеты стихов, кувыркались в снегу и радовались жизни.
Гоча открыл дверь, взял на руки малышку Марию и спрыгнул в снег по колено. Зузу и ее компания от души поиграли в снежки, повеселились, слепили снежную бабу, вволю насладились морозным белым снегом и скоро вылетели обратно.
– Эта страна и вправду сказочная, – восклицала Мария, хлопая в ладоши. – Чибо, скажи, как зовут этого моего Доброго Ангела?
Все от души смеялись, маленькая Мария была окутана лаской. Все прошло замечательно.
В Батуми они также провели семь дней. На седьмой день у Марии поднялась температура, все снова зажгли свечи и начали молиться. По утрам после каждого такого дня температура у малышки спадала, но она чувствовала слабость. Гоча всем своим существом ждал наступления того дня, когда у нее больше не поднимется температура и болезнь навсегда отступит и покинет ее.
В загруженном гастрольном графике и поездках по святым местам прошло больше четырех месяцев. Ничего не напоминало о болезни Марии, но температура все еще поднималась.
Наступило двадцатое августа. Было очень жарко и туристов прибавилось настолько, что автомобильные дороги во всех направлениях были перегружены, в городах были пробки. Вернувшись обратно в Тбилиси, они зашли помолиться в Собор Святой Троицы, потом парни подняли Марию на фуникулер и угостили ее разноцветным мороженым с разными вкусами. В столице они провели один день, и в тот же вечер отправились по винному пути. Последним местом их выступлений был город любви – малая родина Гочи и духовная территория его предков. Мария прилипла к окну машины и думала о том, как оказывается, хорошо и интересно жить. Они въехали в Сигнахи ночью. Здесь жизнь кипела и сочилась круглые сутки, этот колоритный городок, раскинувшийся по горам, дышал полной жизнью. Их автомобиль остановился у одного небольшого частного гостиного домика и, как всегда, сразу же привлек большое внимание своими пестрыми рекламами, бросающимися в глаза. Все четверо вошли в гостиницу и через пару часов вышли на улицу прогуляться. Чудесен был ночной Сигнахи: вымощенные подъемы сменялись спусками, все кафе и рестораны работали до утра, все и всё вокруг было пропитано любовью и теплом... В этом городе все влюбленные пары могли расписаться и сыграть свадьбу в любое время суток, откуда бы они ни были.
Раскинувшаяся на плоскогорье под городом Алазанская долина при свете луны казалась ожившей картиной Пиросмани. Мария все еще была слаба, и парни несли ее на руках по очереди.
– Вот, здесь мы дадим представление, - вдруг сказала она, когда они поднялись на самый высокий холм, населенный гостиницами.
– Хорошо, моя красавица, – отозвался Чибо, – но только тогда, когда ты окрепнешь.
– Ладно, – пробурчала Мария, обвив шею Гочи ручками. – Чибо, ты знаешь, чего не хватает нашим представлениям?
– Чего, дорогая?
– Есть такой греческий танец, сиртаки называется, я видела в интернете и знаю, как люди веселятся, когда его танцуют.
– Ты права, шалунишка, я знаю эту мелодию. Сегодня же ночью скачаю ее из интернета и уже завтра оторвемся.
– Правда, Чибо? – уточнила Мария.
– Конечно, – твердо сказал Чибо.
– Шен генацвале, - вдруг произнесла Мария по-грузински, обнимая Гочу. Затем приложилась лбом к его лбу, пристально посмотрела в глаза и тихо произнесла: - Ты думаешь, я не понимаю, кто такой этот Добрый Ангел, о котором ты мне все время рассказываешь?
Чибо посмотрел на нее со слезами на глазах, улыбнулся ей многозначительной улыбкой и растроганный нежно положил свою голову на ее маленькое плечико.
– Когда мы крестим Марию, вы никуда не денетесь, я устрою царский пир, как подобает грузинам, – воскликнул Гоча и подбросил Марию, сидевшую у него на руках, в воздух.