Гоча поднялся, вышел наружу и только тогда увидел священника. Теперь он припоминал машину, скрип колес и густую бороду позади алых роз. Как долго тот сидел подле него в молчании?
– Дай Бог вам счастья, батюшка, поздравляю с сегодняшним днем, –обратился он к священнику и, приложив руку к груди, пошел назад быстрыми шагами.
– И я поздравляю вас, друг мой, долгих вам лет жизни, – сказал в ответ священник.
Он не остался у могилы, но ведомый некой силой, последовал за Гочей. Стуков через десять сердца он окликнул незнакомца:
– Подождите, пожалуйста... Скажите, кем приходилась вам эта женщина?
Гоча продолжал идти, не отвечая.
– Вы слышите меня? – снова окликнул его батюшка. – Кем приходилась вам эта женщина?
Гоча приостановился, оглянулся назад и тихо произнес:
– Какая вам разница?
– Мне важно знать, – батюшка приблизился к нему.
– Матерью она была моей, – сказал Гоча.
Вся пройденная жизнь промелькнула теперь уже перед глазами священника. Они стояли, опустив руки, и не верили, что нашли друг друга.
Гоча изумленно всматривался в глаза батюшке: глаза ведь никогда не меняются.
– Да, я Георгий. Георгий, твой брат... Твой Георгий, – воскликнул громко батюшка, обнимая родного брата.
Гоча вновь взглянул на небо, чувствуя, как эмоции снова, будто молния, разрывают его пополам.
– Мой единственный брат... Сколько я искал тебя, чтобы попросить прощения, сколько я искал тебя, чтобы хотя бы раз тебя увидеть, – пылко повторял Георгий, крепко обнимая брата, с которым не виделся пятнадцать лет.
В это время, по настойчивой просьбе маленькой Марии, к воротам кладбища подъехала желтая машина, похожая на шар. В тот вечер в доме Георгия собралось много народу, лилось веселье, все прославляли Всевышнего, полным ходом шло застолье по-кахетински. Их счастью не было предела.
– Вот, оказывается, что готовило мне Провидение, – пробормотал сидящий рядом с Георгием Гоча и выпил из рога тост за отношения между братьями.
Через пару дней отец Георгий провел обряд Крещения маленькой Марии в церкви Пресвятой Богородицы. Крестным, разумеется, был Гоча. Все были счастливы.
– Ради таких моментов стоит жить, – сказал Андрей Гоче, который в это время выносил на руках из церкви уже здоровую и принявшую христианство Марию.
У отца Георгия гости провели две недели. Малышка то вольно бегала по полям с сачком в руке, то плела венки из разных полевых цветов и возлагала их всем на головы и, как всегда, заразительно смеялась. На ее щеках, словно спелые яблоки, красовался здоровый румянец, и совсем не было заметно, что еще совсем недавно она была больна.
Исцелена и крещена в вере христианской. Теперь она может вернуться в заснеженный дом бабушки.
Через две недели отец Георгий проводил их на родину с благословением. Тимур отвез Андрея с дочерью на желтом гастрольном фаэтоне к границе, с которой они въехали в самом начале в Грузию, но до этого они, как и обещали, заехали в город Мцхета к отцу Авессалому. Ребята повидались с ним, угостили сладостями, а батюшка подарил малышке дорогие серебряные подсвечники и тоже радостно проводил их, благословляя, на родину.
В начале сентября горы Грузии будто покрыты расшитыми цветными коврами. Проезжая мимо Гудаури, на путников нахлынули воспоминания о том, откуда начинался их марафон. Подъехав к Степанцминда, Гоча попросил остановить машину. Посмотрел на Марию, впервые назвал ее крестной дочерью:
– Крестница, я не могу отпустить тебя из Грузии, пока ты не увидишь Гергетский собор Святой Троицы.
Гергетский собор на всех произвел огромное впечатление.Cтояла церковь на вершине горы и смотрела свысока на земную жизнь - гордо и невозмутимо.
Гоча шел за руку с Марией, фотографировал ее, шутил и радовался тому, что в их жизни произошли такие божественные чудеса: Мария излечилась, а он нашел своего брата. И снова вспомнились ему слова с небес, которые он услышал, сидя в Братске на крыше дома, готового к сносу. В Гергетском соборе они зажгли много свечей, горячо помолились, а главное, каждый из них основательно и навсегда понял, кто и что было главным в жизни. Они еще долго стояли у границы Грузии. Им было трудно расставаться. Гоча сидел на корточках, крепко обняв маленькую Марию.