Майя задумчиво:
— Значит, нам нужен катализатор. Что-то, что вызовет реакцию, но не повредит бумагу. Это... алхимическая защита. И довольно изощрённая. Сработано на грани химии и символики.
Она сделала несколько шагов к дальнему шкафу, достала старую коробку, на которой было написано от руки: "Редкие реакции: эксперименты, 2007–2011".
— Здесь мои студенческие опыты. Когда я думала, что буду работать с древними чернилами в музеях, а не с кровью на куртках.
Эван улыбнулся:
— Так или иначе, ты единственный человек, который может оживить мёртвую страницу.
Майя бросила на него быстрый взгляд:
— А ты — единственный, кто понимает, о чём она говорит.
Он молча кивнул.
Через полчаса всё было готово. Майя смешала раствор — медленно, точно, как будто варила не реактив, а зелье. Пар от раствора был резким, но не неприятным — пахло мускусом, металлом, чем-то древним и знакомым.
Эван осторожно поднёс дневник, и Майя нанесла тонкую каплю на край страницы.
Медленно, будто просыпаясь, буквы начали всплывать на поверхности бумаги. Не чернила — тени. Символы проступали изнутри, как из другого слоя реальности.
— Вот они, — выдохнул Эван. — Последние слова Вернона.
Он вчитывался, шёпотом проговаривая строки. Голос его дрожал:
"Кто войдёт, не тем станет.
Кто выйдет — не помнит себя.
Круг Девяти знает, но не говорит.
Страж спит, но дышит в камне.
Ключ — кольцо.
Кровь — печать.
Имя — дверь."
Майя тихо прошептала:
— Это заклинание?
Эван покачал головой:
— Это инструкция.
Он перевернул страницу — и там, в самом низу, было выведено девятое имя. Имя, которое до сих пор не проявлялось.
Он прочитал его. И побледнел.
Майя сразу заметила:
— Что?
Он медленно поднял на неё глаза.
— Это имя... в списке. Оно... не из прошлого.
— Ты хочешь сказать...
Эван кивнул:
— Один из Круга Девяти — до сих пор рядом.
Майя стиснула пальцы. Тишина упала между ними, будто мир на мгновение затаил дыхание.
ГЛАВА 8: ИМЯ В КРУГЕ
Кухня агентства "Красный Клён" в этот час ещё не проснулась окончательно. Запах кофе только начал наполнять воздух, окна были запотевшими от утренней влаги, а свет с улицы струился серым, влажным потоком. Люк в спортивной кофте с надписью Montréal, с чашкой кофе, лениво листал ленту новостей. Грейсон стоял у карты Лейк-Харбора, которую они прикрепили на стену: на ней уже было с десяток булавок и надписей от руки.
Когда вошли Эван и Майя, их шаги были синхронны. Что-то в их взгляде заставило всех поднять головы.
— У нас есть новости, — первым заговорил Эван.
Он положил дневник на стол, раскрыл на нужной странице. Майя заняла место рядом, с привычной аккуратностью подложив лист пергамента под обнажившийся текст.
— Мы открыли последнюю часть. Использовали катализатор — химический и, скажем так, почти эзотерический, — сказала она. — Но главное не в реакции.
Эван медленно провёл пальцем по строчке:
— Имя. Последнее из девяти. Оно появилось только сейчас.
Он взглянул на Грейсона:
— Оно принадлежит живому человеку. Тому, кто сейчас, возможно, играет в эту игру.
Люк выпрямился:
— Ты хочешь сказать, один из них… не историческая фигура?
Эван кивнул. Протянул лист с выписанными именами. Одно из них было подчёркнуто.
Грейсон подошёл ближе, вгляделся:
— Эдгар Дорн.
Эван добавил:
— Это не имя из архивов. Это не потомок. Это он. Упоминается в связи с финансированием восстановительных работ в аббатстве Сен-Тибо ещё восемь лет назад. Пожертвование — анонимное, но шло через его траст.
Майя подхватила:
— Он не учёный. Бывший бизнесмен. Сейчас ведёт отшельнический образ жизни. Дом на окраине города, старый особняк, окна заколочены.
Люк хмыкнул:
— Как романтично.
Эван не улыбнулся.
— Он не просто участник. Возможно, он страж. Или тот, кто должен завершить ритуал.
Наступила тишина.
Грейсон медленно провёл рукой по подбородку.
— Значит, у нас есть имя. Ключ. Кольцо. И аббатство, которое всё ещё молчит.
Он взглянул на каждого по очереди.
— Мы едем к нему?
Эван слегка качнул головой:
— Думаю, сначала нужно понять: знает ли он, что его имя в круге. И если знает — что он собирается сделать дальше.
Люк поднял брови:
— А если он нас уже ждёт?
Майя:
— Тогда нам стоит быть готовыми к тому, что он приготовил.
Грейсон кивнул:
— Хорошо. Готовим визит. Сегодня вечером. До заката.
Он повернулся к Эвану: