— Майя, — прошептал он, уже вылетая на улицу.
Когда он добежал до угла, машина с визгом шин исчезала в переулке. Майя лежала на земле, её голова покоилась на тротуаре, ключ всё ещё зажат в ладони.
— Майя! — Он опустился рядом, осторожно поднял её, проверил пульс. — Ты со мной. Слышишь? Всё хорошо. Я с тобой…
Позже, в лаборатории, когда Майю приводили в себя, Грейсон сидел рядом, не сводя с неё глаз. Слова не шли. Только сжатые пальцы. Только тёплая тишина.
Когда она открыла глаза, он прошептал:
— Больше ты одна не выходишь. Никогда. Поняла?
Она посмотрела на него — и в её взгляде было не испуг, а что-то гораздо глубже.
— Я поняла. Но, Грейсон… Ты ведь тоже под прицелом.
Их пальцы соприкоснулись. На краткий миг. Тихий, но решающий. Перед бурей.
Несколько часов спустя Майя сидела в лаборатории на кушетке, укутавшись в плед. Щёки побледнели, но глаза оставались ясными. Грейсон стоял рядом, не отходя ни на шаг. Он смотрел на неё, сдерживая бурю внутри.
— Кто это был? — наконец спросил он. Тихо, но жёстко.
Майя покачала головой.
— Я не видела лица. Только тень… и… запах. Резкий, какой-то металлический… А потом — всё как в тумане. Всё, что я помню — это, как нажала кнопку. — Она попыталась усмехнуться. — Хорошо, что ты слышал.
Грейсон опустился на корточки перед ней, смотрел снизу вверх — внимательно, неотрывно.
— Ты уверена, что хочешь продолжать?
— А у нас есть выбор?
Он кивнул.
— Хорошо.
Тем временем. Эван не спал. Ночь осталась позади, но в егокомнате по-прежнему царил полумрак. За его спиной — расчерченные листы, вырезки, прозрачные слайды. На столе — дневник Вернона, открытый на последних страницах. Одна из них светилась слабым синим от реактива, который он с Майей разработал ночью.
Эван всматривался в контуры — медленные линии, символы, почти выцветшие формулы. Он шептал, будто разговаривал с тенью самого Вернона:
— Ты закодировал всё в числах, но закопал ответ в языке…
Он поднял один из листов с записями. Сопоставил: алхимический символ "соединения" с формулой гравитационного взаимодействия. Потом — с латинским фрагментом, вырезанным из манускрипта XVII века. Отрывок, который доселе не имел смысла, вдруг сложился в ключ.
Он застыл, дыхание замерло.
— Non transmutat materiam — transmutat viam. — Эван перевёл вслух:
— "Он не превращает материю. Он меняет путь."
Он резко выпрямился, взглянул на стену, где висела доска со связями: имена, символы, даты, аббатство Сен-Тибо, "Круг Девяти"… И теперь, в центре — новая надпись, сделанная им только что:
„Цель алхимии — не золото. Цель — доступ к иной структуре реальности.“
Он сел. Уставился в одну точку. В груди сжималось.
То, что казалось игрой символов, становилось системой. Структурой. Законом.
— Это не просто заговор, — произнёс он вслух. — Это попытка открыть то, что нельзя открыть. Или… уже открыли?
Он встал. Медленно. Вышел из комнаты.
— Нужно поговорить с остальными.
Он спустился по лестнице — и встретил Грейсона в коридоре. Тот взглянул на него, напряжённый и молчаливый.
— Эван? Что-то нашёл?
— Нам нужно срочно обсудить это. Всё. Прямо сейчас.
Грейсон кивнул.
— Идём.
Майя уже пришла в себя, сидела на диване с чашкой кофе, Люк молча проверял камеры безопасности и сообщения на планшете, Грейсон стоял у окна с плотно сжатыми руками в карманах. Все обернулись, когда вошёл Эван — в мятой рубашке, с бессонными глазами, но каким-то горящим выражением лица. Он держал в руках блокнот и листы с расчётами.
— Я знаю, что это, — произнёс он без вступлений. — Вернее, что они пытаются сделать.
Грейсон повернулся к нему.
— Мы слушаем.
Эван подошёл к столу, разложил бумаги.
— Это не просто культ. И не просто алхимия. Это… попытка взломать структуру физической реальности. Переписать законы, как если бы они были программным кодом. Смотрите.
Он указал на страницу, где алхимические символы были соединены с формулами квантовой запутанности.
— Вернон искал не философский камень. Он искал переход — порог между слоями реальности. Он называл это «Четвёртым Элементом», но по сути — это ключ к иному восприятию материи. Не физическая трансмутация — а ментальная. Сознание как катализатор.
Майя нахмурилась.
— Ты хочешь сказать… это не мистика?
— Нет, это наука. Искривлённая, забытая, древняя и вновь обретённая. Старая как сам Лейк-Харбор. Вернон расшифровал часть знаний Ордена. А "Круг Девяти"… — он поднял голову, — …они хотят довести это до конца. Воссоздать ритуал. Переписать реальность.
Люк вздохнул.
— Чёрт. А я думал, это будет дело про стариков и легенды.