Эван задерживает взгляд на распечатке с символом, тихо: — И поверить, что всё это — не просто совпадения.
Грейсон берёт свою куртку. Глубоко вдыхает.
— Поехали.
Они выходят из агентства один за другим, и дверь за ними закрывается с мягким щелчком. За окнами клубится утренний туман, и Лейк-Харбор затаивает дыхание — словно сам город ждёт, кто из них вернётся обратно.
Старый внедорожник агентства медленно ползёт по петляющей дороге. Лес по обе стороны — плотный, влажный, словно наклонившийся навстречу машине. Туман висит между деревьев, ложится клубами на капот, как будто что-то живое, цепкое. Даже фары лишь жалко прорезают серую пелену.
В салоне тишина. Радио отключено. Внутри — каждый занят своим. Майя сидит молча, взгляд устремлён в окно, где деревья будто вырастают из тьмы. Люк щёлкает костяшками пальцев — привычка, когда он напряжён. Грейсон держит руль крепко, не столько из-за дороги, сколько из-за того, что чувствует — что-то не так. Взгляд — постоянно в зеркало, будто кто-то едет следом.
С заднего сиденья доносится тихий голос Эвана: — Кто-то пытался затереть одну из записей. В самом конце. Я не заметил раньше.
Грейсон не оборачивается: — И что там?
Пауза. Потом Эван отвечает чуть громче: — Предупреждение. На латинском: “Non omnes intrantes redeunt.”
— "Не все, кто вошёл, возвращаются", — переводит Майя, едва слышно.
Снова тишина. В этот момент машина проезжает старую дорожную арку — полузаброшенный каменный мост. На нём — еле различимые символы, возможно, вырезанные столетия назад. Одним из них Грейсон почти уверен, что видел тот самый знак из дневника.
— Стой, — говорит он, резко затормаживая.
Люк подаётся вперёд: — Что такое?
Грейсон вылезает из машины, подходит к арке. Щупает пальцами мокрый камень.
Точно. Один из символов совпадает с рисунком, который Эван вырезал из дневника. Только здесь он старше, глубже, как будто он был до всего остального.
— Это не просто путь. Это маркер, — говорит он, не оборачиваясь. — Нас ждут.
Эван выходит следом. Протягивает руку к камню, нащупывает знакомую форму. Символ кажется слегка тёплым, несмотря на сырость и утро.
— Здесь проходили и раньше. Возможно, столетия назад.
Майя подходит последней. Вглядывается в камень, затем переводит взгляд на лес, замирающий в ожидании.
— Всё это напоминает сценарий ритуала. Прелюдию.
Грейсон медленно оборачивается к команде. Его голос — сдержанный, но в нём сквозит сталь:
— Отсюда мы больше не поворачиваем назад.
Они возвращаются в машину. Мотор глухо урчит, как будто сам не хочет ехать дальше.
Миновав арку, дорога резко сужается. Лес становится темнее, плотнее. И только впереди — на грани видимости — начинает вырисовываться силуэт старинного здания с колокольней.
Сквозь туман, машину словно выталкивает на открытое пространство. Лес внезапно отступает, и они оказываются перед плато, где возвышается аббатство Сен-Тибо — здание из потемневшего камня, с высокой колокольней, лишённой колокола. Своды арок уходят в небо, как рёбра какого-то доисторического зверя. Витражи — слепые, залепленные пылью веков, многие разбиты. Всё вокруг дышит запустением, но не забвением. Оно не забыто. Оно — ждёт.
Майя выходит первой. Порыв ветра вздымает её волосы, и она невольно оглядывается. Воздух здесь странный — не просто влажный, а словно заряжённый. Как перед грозой.
— Чувствуете? — тихо спрашивает она.
— Да, — отвечает Грейсон. Он уже не просто детектив. Он — вождь, ведущий команду в сердце тайны.
Люк идёт следом, но вместо привычной дерзости в его движениях — осторожность. Он держит при себе электронный детектор, на всякий случай, будто здесь могут быть не только древние духи, но и современные ловушки.
Эван выходит последним. Он не говорит ни слова. Взгляд прикован к верхушке здания. Его глаза — как у человека, который уже видел это.
— Это оно, — тихо произносит он. — Я видел это место во сне.
Они приближаются. Каменные ступени поднимаются к массивной двери. Петли проржавели, но на двери — едва различимый, но всё ещё читаемый знак: три переплетённые окружности, вписанные в девятиконечную звезду.
— Это символ с последней страницы дневника, — подтверждает Эван, протягивая свой блокнот.
— Нам точно сюда? — спрашивает Люк, словно надеясь на отрицательный ответ.
— Мы здесь потому, что правда требует этого, — твёрдо говорит Грейсон.
Он берёт за тяжёлую, чёрную ручку двери. Та скрипит, открываясь с неожиданной лёгкостью, как будто давно ждала этого прикосновения.