Люк вздохнул. Его взгляд стал серьёзным, почти братским.
— Слушай, если всё станет по-настоящему… странно — ты скажи. Не держи в себе. Ладно?
— Даже если я скажу, что вижу символы в воздухе и слышу, как свитки шепчут мне по ночам? — Эван попытался улыбнуться, но в голосе дрожал страх.
— Особенно если скажешь это, — хрипло отозвался Люк. — Потому что значит, ты всё ещё с нами. А не где-то… по ту сторону.
Эван отвёл взгляд, сжав чашку крепче.
— Я постараюсь остаться.
— Постарайся не один, — тихо сказал Люк и встал. — Мы все там будем. Не забывай.
Он ушёл, оставив Эвана в полутемноте, с его тенями и шёпотом страниц, которые продолжали звучать внутри.
Дождь тонкой сетью барабанит по стеклу, будто время само застыло в ожидании. В кабинете Грейсона тихо. Лишь пламя в камине отбрасывает колышущиеся тени на стены, где доска с уликами уже почти покрыта красными нитями, заметками, символами. Центр — древний знак. Круг, рассечённый на девять секторов.
Грейсон стоит у окна, в полоборота. Майя заходит, почти неслышно. В её руках папка с результатами — но она её не открывает.
— Ты не спишь, — говорит она. Не вопрос, утверждение.
Он кивает, не поворачиваясь:
— А ты?
— Мне показалось… — она на мгновение замолкает. — Что ты тоже слышал. Сегодня ночью. Эту… тишину. Словно что-то ждёт. Где-то рядом.
Он оборачивается. В глазах у Грейсона — не тревога. Что-то глубже. Сдержанное напряжение и ещё не сказанные слова.
— Всё стало слишком близко, — произносит он. — Не просто дело. Не просто ритуал. Это как будто касается… нас.
— Да, — тихо отзывается Майя. — Нас.
Она подходит ближе. Неуверенно, будто впервые. Их разговоры всегда были полуфразами, взглядами, паузами. Но сейчас — тишина между ними не разъединяет, а соединяет.
— Я боюсь, Грейсон, — шепчет она. — Не ритуала. Не смерти. Боюсь потерять тебя. Боюсь, что мы откроем эти врата… и ты уйдёшь за ними.
Он смотрит на неё долго. А потом тихо, хрипло, будто сломав что-то внутри:
— Майя… если бы всё было иначе… если бы это был просто вечер, просто город, просто ты и я…
Она кладёт ладонь на его грудь, там, где сердце.
— А если всё равно — ты и я?
Он берёт её руку в свою. Мягко, решительно.
— Я всю жизнь бежал от того, что может быть сильнее разума. Но ты — как раз то, что сильнее.
Он подносит её пальцы к губам. Задерживает дыхание. Их лица почти соприкасаются.
— И если за этими вратами — безумие, — прошептал он, — то я хочу войти туда, зная, что ты со мной.
Майя не отвечает словами. Только тихо прикасается лбом к его щеке. Секунды, полные огня и хрупкости. И в этой близости — больше истины, чем в любом разоблачении.
ГЛАВА 15: ТУМАННАЯ ГАВАНЬ
Агентство "Красный Клён". Утро. Зал для собраний.
Свет пробивается сквозь пыльные витражи, окрашивая стены оттенками синего и золота. В воздухе — запах кофе, бумаги, металла. Команда собралась в главной комнате — каждый с застывшим лицом, с чем-то своим за плечами после этой ночи. Тишина — не от нерешительности, а от концентрации. Как перед прыжком в бездну.
Грейсон стоит у доски, сжав руки в замок. Майя рядом — спокойная, собранная, с папкой данных, которые уже не просто научны, но и символичны. Эван опирается на стол, в его глазах — недосказанный огонь и бессонная глубина. Люк, чуть в стороне, нервно щёлкает ручкой, но слушает, впитывая.
Грейсон говорит первым:
— Мы нашли всё, что могли. Свиток. Символ. Местоположение. "Туманная гавань" — это не просто часть побережья. Это финальная точка. Там проводился обряд. Там… должно произойти завершение.
Эван поднимает взгляд:
— И, возможно, повторение. Если мы не вмешаемся.
— Есть шанс, что в этот раз, — вмешивается Майя, — ритуал должен открыть не просто врата знания… а что-то иное. Более древнее. Более опасное.
— Древнее, чем сам Орден, — добавляет Эван. — Возможно, это связано с тем, что было до основания Лейк-Харбор. До людей.
Люк сдержанно цокает:
— Что, опять проклятие древних? А потом все скажут, что мы слишком драматизировали?
— Пусть говорят, — спокойно парирует Грейсон. — Я предпочту выглядеть безумцем, чем хоронить ещё кого-то из нас.
Молчание. На этот раз — тяжёлое, решающее.
Эван кладёт на стол лист — рисунок знака, который он увидел во сне. Он совпадает с последней гравировкой в подземельях аббатства.
— Это ключ. Не к месту — ко времени.
Он обводит пальцем контуры:
— Завтра. В ночь, когда луна зайдёт за тень. Один шанс. Один момент, чтобы прервать ритуал. Или…
— Или город станет другим, — заканчивает Грейсон. — Навсегда.
Он обводит взглядом каждого. Это больше не просто дело. Это не о прошлом. Это — о них самих.