— Далеко ещё? — спросил он негромко, чтобы не нарушить тишину слишком резко.
Грейсон кивнул в сторону указателя.
— Миля или две. Старая бухта за мысом. Туманная гавань.
— Название обнадёживает, — усмехнулся Люк, но в голосе чувствовался холод.
— Это место, — тихо проговорил Эван, не отрывая взгляда от дневника, — в текстах оно не раз упоминается как locus veritatis. Место откровения. Или падения.
Снова повисла тишина.
И только за пределами машины, среди деревьев, казалось, кто-то следил за их движением. Слишком долго, чтобы быть случайностью.
Машина выехала из-за поворота, и пейзаж резко изменился. Лес отступил, уступая место скалистому мысу, где земля резко обрывалась к вздымающемуся морю. Ветер бил в окна, туман стелился над землёй плотной пеленой. Впереди, словно затонувшее воспоминание, вырисовывались очертания полуразрушенного пирса и старого маяка, покрытого пятнами лишайника.
Грейсон притормозил, выехав на широкую гравийную площадку. Колёса хрустнули по мокрым камням. Машина остановилась.
— Мы на месте, — сказал он, глуша двигатель.
Двери открылись почти одновременно. Холодный воздух обрушился, пахнущий солью, водорослями и чем-то ещё... старым, спрятанным.
Люк первым вышел и быстро огляделся по сторонам.
— Тихо. Даже слишком, — пробормотал он. — Где рыбаки? Где лодки?
— Здесь давно никто не живёт, — отозвался Эван, выходя из машины с блокнотом в руках. — Согласно архивным данным, гавань покинули после серии загадочных происшествий в начале двадцатого века. Пропавшие. Без объяснений. Маяк больше не работает с тридцать шестого.
Майя застегнула куртку до самого подбородка и подошла ближе к обрыву. Ветер трепал её волосы. Где-то внизу слышался хриплый голос моря, будто оно шептало забытые слова.
— И где именно проводились ритуалы? — спросила она, не оборачиваясь.
— Под маяком, — ответил Эван. — Там есть заброшенное хранилище, по преданию — бывшая капелла. В дневнике она названа корнем круга. Это место может быть финальной точкой.
Грейсон посмотрел в сторону маяка. Его силуэт, тёмный и мёртвый, возвышался, как сторож над бездной.
— Ладно, — сказал он негромко. — Проверим. Но держимся вместе.
Они направились вперёд, вглубь тумана, в сторону маяка и скал.
Там, среди трещин камня и забытых ступеней, их уже ждало то, что не терпит дневного света.
Дверь в основание маяка не поддавалась сразу — заржавевшая, едва держащаяся на петлях. Люк рывком открыл её, и запах сырости, гнили и чего-то давно забытого ударил в лицо. Внутри было темно. Каменные стены заросли мхом, потолок местами осыпался, а ступени, ведущие вниз, покрылись плесенью.
— Кто-то был тут до нас, — тихо сказал Грейсон, указывая на едва заметные следы на полу. — Свежие. Пыль сдвинута.
— Значит, мы не первые, кто ищет, — пробормотала Майя и инстинктивно сжала фонарик крепче.
— Или не последние, кто выйдет, — сказал Люк, и его голос эхом разошёлся по каменному коридору.
Спуск был узким. Свет фонарей резал тьму, выхватывая то потрескавшуюся кирпичную кладку, то знаки на стенах — алхимические символы, выжженные или нарисованные углём. Эван остановился у одного из них, провёл пальцами по рельефу.
— Это один из маркеров ритуального круга. "Sulphur ignis intra", — пробормотал он. — "Сера — огонь внутри". Мы близко.
— Только бы это "внутри" не оказалось буквальным, — хмуро заметил Грейсон.
Под их ногами ступени изменились — теперь это был грубо выдолбленный камень, влажный и липкий. Пространство расширилось, воздух стал гуще, будто насыщен чем-то тяжёлым и древним. Они вошли в круглую камеру, потолок которой терялся во тьме, а стены были исписаны символами, что мерцали, будто светились сами по себе.
— Это… святилище, — сказал Эван почти шёпотом.
В центре лежал круг из металла, наполовину вросший в каменный пол. Тот самый символ, что явился Эвану во сне, теперь был здесь, реальным, ощутимым. Внутри круга — потускневшие кристаллы, следы пепла и… кровь. Старая, засохшая.
— Здесь проводили ритуалы, — Майя наклонилась. — И, похоже, не один.
— Не похоже, — тихо сказал Эван, — а точно. Это место не мёртво. Оно… дышит.
В этот момент где-то в глубине туннеля раздался глухой стон. Как будто кто-то — или нечто — проснулось от их присутствия.
— Нам пора уходить, — резко сказал Грейсон. — Мы знаем, где это. Нам нужно понять зачем.
И всё же никто не двинулся. Потому что теперь это место держало их. Не физически — глубже. Через память, страх, предчувствие.