Они замерли.
Звук, донёсшийся из глубины коридора, больше не повторился, но воздух изменился — стал холоднее, плотнее, будто сам камень задержал дыхание.
— Вы это слышали? — Люк уже держал в руках что-то, похожее на складной резак.
— Я не уверен, что хочу слышать это снова, — буркнул Грейсон, щурясь в темноту.
Эван шагнул ближе к кругу — и в этот момент что-то мелькнуло у дальней стены. Тень. Слишком высокая. Слишком быстрая. Она исчезла так же внезапно, как появилась, но сердце у каждого из них сжалось.
— Там кто-то есть, — прошептала Майя. — Или что-то.
Из темноты донёсся шелест. Не шаги. Словно кто-то провёл руками по стенам. Или когтями.
Грейсон сделал шаг вперёд, но остановился — перед ним, в проёме соседней ниши, возник человек.
— Назад! — рявкнул Люк, поднимая руку, но незнакомец не двигался. Только смотрел.
Потрескавшееся лицо, словно высушенное солнцем и солью. Глаза — выцветшие, тусклые, как у тех, кто слишком долго смотрит в бездну.
— Вы… не должны быть здесь, — прохрипел он.
— Кто вы? — шагнул вперёд Грейсон.
— Страж. Последний. Орден давно мёртв, но я остался.
Он двинулся ближе, и в тусклом свете фонарей стало видно — он носит кольцо. То самое. С символом, что недавно анализировала Майя.
— Это вы напали на неё? — голос Грейсона был стальным.
— Нет, — покачал головой тот. — Я охранял. Но теперь всё изменилось. Кто-то другой открыл круг. Вы его потревожили.
— Что значит "другой"? Кто? — Эван шагнул ближе, в голосе дрожала не ярость — понимание.
— Он один из девяти. Он вернулся.
Внезапно из-за спины Стража вынырнула ещё одна тень. Быстрая. Удар. Глухой крик. Страж осел на колени. Его взгляд встретился с глазами Эвана:
— Сожги круг, пока не поздно… — прошептал он.
И исчез. Будто растаял в воздухе, вместе с шепотом, как пепел.
Грейсон среагировал первым:
— Уходим. Сейчас же!
Позади них что-то рухнуло. Потолок задрожал. И снова — тот же гулкий стон, теперь уже ближе. Что-то просыпалось под землёй, что-то старое и голодное.
И у каждого в груди — мысль: поздно?
Камни с глухим грохотом начали осыпаться с потолка. Узкий проход, по которому они пришли, треснул у самого основания. Из глубины донёсся рёв — не звериный и не человеческий, а будто сам камень прокричал от древней боли.
— Быстро! Назад! — Грейсон схватил Майю за руку, втягивая её в движение.
Люк уже подхватил Эвана, который замешкался, всё ещё вглядываясь в то место, где только что стоял Страж.
— Нет времени, приятель! — прошипел Люк. — Если хочешь остаться и расшифровывать собственный надгробный камень — вперёд, но я бы предпочёл живым тебя видеть!
Гул усиливался, гонимый нарастающим ветром, который вдруг начал рваться из глубины, как из раскрытого рта земли. Темнота казалась плотной, почти вязкой. Пыль — живая. Символы на стенах будто вспыхивали на миг, один за другим, как пульс, как обратный отсчёт.
Майя оступилась — и Грейсон подхватил её, зажав фонарь под мышкой, не отпуская её руки. Она взглянула на него, и в этом взгляде была не только благодарность — но и страх. Такой, какой появляется не из-за смерти, а из-за того, что ты понял, как многого ещё не сказал.
— Почти у выхода! — крикнул Эван. — Свет!
И действительно — тусклое, едва заметное сияние маяка прорезало тоннель впереди, зовя к спасению.
За их спинами раздался грохот — потолок начал обрушиваться, словно склеп, решивший закрыться навсегда. Они выскочили наружу в последний миг, когда весь проход за ними затянуло пылью и камнем.
Свет маяка обжигал глаза, ночной воздух был влажным, живым, как глоток реальности.
Они стояли на краю скал, между морем и бездной, между тем, что нашли — и тем, что вырвалось из древнего сна.
— Кто-то открыл круг, — выдохнул Эван. — И это был не мы.
— Тогда кто? — Грейсон сжал кулаки.
В ответ — тишина. И волны внизу, разбивавшиеся о скалы, как сердце — о пророчество.
ГЛАВА 16: ЭКСПЕРИМЕНТ
Скрип тормозов, тяжёлый рывок мотора — и старый внедорожник, покрытый пятнами соли и пыли, замер у тротуара уставшего города. Было ещё темно, но в окнах домов уже теплились огоньки. Лейк-Харбор встречал их, как возвращение с другой стороны — не шумом, а молчанием. Как будто сам город знал, откуда они идут.
Дверцы машины хлопали одна за другой. Никто не говорил. Каждый шаг от машины до двери агентства был наполнен чем-то странным: будто воздух стал плотнее, тишина — гуще, и только солёный ветер напоминал, что они всё ещё здесь.
Грейсон первым отпер дверь. Щелчок замка — и тяжёлый скрип открывающейся створки.