Грейсон медленно выдохнул, опуская взгляд.
— У каждого из нас есть призрак, Эмили.
Он поднял глаза.
— Я увидел твоего — и узнал своего. Я не мог пройти мимо.
Она подошла ближе, теперь почти рядом.
— Джастин… он был не идеален. Но он был смелый. Он всегда шёл туда, куда другие боялись. И если он оставил след — вы его найдёте. Я верю.
— А ты? — мягко спросил Грейсон. — Готова к тому, что мы можем узнать?
Она улыбнулась чуть грустно.
— Нет. Но я всё равно хочу знать правду.
Он кивнул.
— Тогда держись рядом. И держи тетрадь. У меня чувство, она ещё что-то подскажет.
Она протянула руку — быстро, неуверенно — и коснулась его пальцев. Едва заметное прикосновение. Он не отпрянул.
— Берегите себя, — прошептала она.
— Мы все бережём друг друга, — ответил он.
В это самое время, пока в кабинете Грейсона Эмили держала в руках тетрадь брата, в других уголках агентства "Красный Клён" шла сосредоточенная, почти молчаливая подготовка.
Майя Беннетт находилась в лаборатории. На ней был защитный жилет, волосы стянуты в высокий пучок. Она аккуратно собирала кейс с химическими реагентами, упаковками для улик, лампой Вуда и тестами на следы ДНК.
На мониторе мигал снимок — отпечаток ладони на камне, чёткий и зловещий. Майя на секунду замерла, вглядываясь в него, будто пыталась увидеть больше, чем просто линии. Что-то в этом касании было... осознанным.
Она глубоко вдохнула, закрыла кейс, защёлкнула замки. Её движения были отточены — она готова к полевым условиям. Но в сердце — ощущение, что сегодня придётся столкнуться с чем-то, что не измеряется формулами.
Люк Броссо был в своей технологической крепости — комнате, уставленной экранами и схемами. Он прогонял последние настройки на дроне, обновляя карту местности. В наушниках звучал электронный джаз, едва заметный — только для фона.
На экране — увеличенное изображение тени в расщелине. Он наложил фильтры, усилив контраст. Очертания фигуры стали чуть яснее, но не давали ответов. Люк щёлкнул пальцами, быстро сохранил снимок и загрузил карту маяка на планшет.
Он бросил взгляд на скан с камеры наблюдения — совсем старый, из архива. Его догадка о туннеле казалась всё менее теоретической.
Он сунул флешку в нагрудный карман, взял дрон, планшет, перчатки.
— Поехали, призрак маяка, — пробормотал он.
Эван Ларсен сидел в общем зале с ноутбуком. Кофе давно остыл, но он не замечал. Перед ним — графики транзакций, схема собственности и старая кадастровая карта. Он аккуратно закрыл последнюю вкладку и открыл цифровую копию архивного договора — участок под маяком передавался под охрану, но был пункт с оговоркой.
— Вот ты где… — прошептал он. — Условие, при котором земля может вернуться в частные руки.
Он отметил строчку. Условие — "в случае признания участка небезопасным для туристов и посещений".
Он понял. Кому-то было нужно, чтобы маяк стал территорией запрета. Исчезновения — были не трагедией. А механизмом.
Он встал, забрал планшет, сложил документы в рюкзак, поправил очки.
Глаза его сверкнули решимостью. Сегодня он собирался назвать имя заказчика.
Снаружи облака начинали сгущаться, но в этом был какой-то торжественный настрой, как перед концертом.
Каждый из них знал: дорога к маяку будет не просто дорогой. Это будет путешествие в сердце тайны, где каждая крупица правды может обернуться новым вопросом.
На стоянке перед агентством "Красный Клён" стоит чёрный внедорожник. Блестит капот, натёртый до зеркального блеска, как у солдата перед парадом. Машина, как и всё в агентстве, — старое, надёжное, проверенное.
Первой выходит Майя Беннетт, в защитной куртке, с кейсом в руке и сосредоточенным лицом. Она идёт быстро, уверенно, будто каждое движение заранее просчитано. За ней — Эван, подтягивая ремень сумки через плечо, в одной руке — планшет, в другой — папка с документами, помеченными красной закладкой. Он на ходу проверяет что-то на экране, брови сведены — видно, что сегодня он едет не просто как аналитик. Он едет за подтверждением версии.
Из-за угла появляется Люк, как всегда слегка лохматый, с дрон-ранцем на спине и чашкой кофе в руках. Он кивает:
— Кто последний — моет салон после болот, предупреждаю.
— Значит, ты, — бросает Майя, не оборачиваясь.
Они усмехаются. Шутки у дверей агентства — как ритуал. За ними — серьёзность, тишина, тяжесть дел. Но здесь, у машины, можно на минуту выдохнуть.
Дверь агентства закрывается мягко — выходит Грейсон Маккленнан. В тёмной куртке, с папкой в одной руке и взглядом, словно отточенным скальпелем. Он идёт, не торопясь. Его молчание — как знак, что всё началось.