Позади, чуть неуверенно, появляется Эмили. В руках — аккуратный свёрток: тетрадь брата, флешка, записка, которую они нашли. Она смотрит на них — команду, собранную, живую, странную. И вдруг чувствует: здесь ей верят. Здесь не бросят.
— Садитесь, — коротко бросает Грейсон. — Мы выезжаем.
Они садятся по местам: Люк спереди, возится с GPS и подключает монитор дрона. Майя и Эван сзади, молча проверяют оборудование. Эмили садится между ними, прижимая к груди свёрток, как броню.
Грейсон заводит двигатель. Внедорожник мягко трогается с места.
И когда агентство остаётся позади, в зеркале заднего вида, внутри каждого звучит одно и то же:
Сегодня всё изменится.
Дорога к маяку тянулась между холмов и озёр, петляла, как мысль на грани прозрения.
Внедорожник скользил по асфальту, разрывая утреннюю тишину. Окна наполовину опущены — в салон проникал терпкий аромат хвои, влажной земли и весенней сырости, ещё не успевшей уступить лету.
Небо постепенно менялось.
Сначала оно было чистым, как лист бумаги: только холодное золото заката, только тонкие прожилки облаков. Но по мере того как они удалялись от города, небо начинало хмуриться. Над горизонтом тянулись грозовые валы, тяжёлые, почти чёрные, но где-то между ними солнце ещё боролось — и светило сквозь прорехи, рассыпая густой янтарный свет на леса, воду и стекло лобового.
Слева мелькали поля, заброшенные, в высокой траве и красных маках. Справа — сосновые леса, густые, тёмные, прерываемые изредка сияющими окошками озёр. Лёгкий туман стелился над низинами, словно не хотел уходить — как память, как тайна.
— Здесь красиво, — тихо произнесла Эмили, глядя в окно. — А кажется, будто кто-то всё это прячет под вуалью.
Люк поправил солнцезащитные очки:
— Потому что здесь природа не для открыток. Она — как зеркало. И не всем нравится, что видят в отражении.
Эван пролистал что-то на планшете, не отрываясь от статистики, но краем глаза следил за облаками.
— Давление падает, — заметил он. — Гроза может начаться в любую минуту.
— Мы будем у маяка раньше, — ответил Грейсон, не сводя глаз с дороги. — Но ты прав. Воздух плотный. Как перед бурей — и не только погодной.
Майя молча глядела в окно. Она не говорила, но в глазах её отражались еловые кроны, сияние солнца на воде… и тревога. Та, что приходит не снаружи, а изнутри — когда ты знаешь: ты едешь не просто искать, а стал частью чего-то большего.
Машина свернула на гравийную дорогу.
Шины заскрипели, пыль поднялась лёгким облаком, и где-то вдали, в просвете между деревьями, показался силуэт маяка — тёмный, высокий, как страж. На фоне неба он был почти черным, отрезанным от мира стеной леса и надвигающейся тенью.
Они приближались.
И с каждым километром — становились тише.
Не от страха.
От уважения к месту, где воздух пропитан чужими историями.
И где ответы, возможно, уже ждут их — но не всем понравятся.
ГЛАВА 15: ТУННЕЛЬ
Они остановились у кромки скал, где дорога обрывалась, а мир словно терял контуры.
Побережье маяка встречало их не звуками — тишиной. Волны шептали о камни, как будто что-то старались забыть, а ветер рвал клочьями облака над горизонтом. Сквозь тонкую пелену сумерек маяк уже вырисовывался полностью — стройный, потемневший от времени, с осыпавшейся краской и трещинами, идущими по каменной кладке, словно морщины на лице старика.
Грейсон заглушил двигатель.
— Здесь, — тихо сказал он.
Дверцы машины открывались одна за другой. Под ногами — гравий и жухлая трава, сухая, как старые письма. Запах соли, водорослей и чего-то металлического — ржавого, забытого.
Майя подошла к обрыву. Скалы уходили вниз крутым уступом, внизу плескалась тёмная вода. Где-то в тени валунов виднелся тот самый карниз, куда она спускалась — теперь будто ещё мрачнее, будто выжидает.
Люк накинул капюшон, ветер растрепал его волосы. Он вскинул дрон и сказал:
— До того как мы двинемся дальше, я хочу повторить облёт. После грозы местность может измениться.
— И проверить, нет ли гостей, — добавил Эван, оглядываясь в лес. — Кто-то ведь наблюдал за нами тогда.
Грейсон смотрел на маяк, словно вспоминал нечто важное.
Потом вдруг коротко сказал:
— Десять минут. Сканирование — затем разведка к подножию.
Эмили осталась у машины. Она держала в руках тетрадь Джастина, сжав пальцы так крепко, что костяшки побелели. Далеко впереди, на фоне закатного неба, маяк будто дышал — он жил своей жизнью, как живут те, кто хранят слишком много.