Тропа к маяку вилась между скал и кустарника, поросшего красноватой осенней листвой. Туристы шли неспешно, кто-то слушал рассказ Марты, кто-то щёлкал фотоаппаратом. По обе стороны обрыва виднелась водяная гладь — тёмная, будто нарисованная тушью.
— …говорят, что Генри Морган, построивший маяк, доживал здесь в одиночестве, — рассказывала Марта, ловко балансируя на камнях. — После того как его невеста утонула в шторм, он так и не покинул этих мест. Некоторые верят, что по ночам можно услышать, как он зовёт её по имени. А иногда, во время тумана, видно, как кто-то стоит на балконе маяка. Хотя, как вы убедитесь, туда не так-то просто попасть.
Смех пронёсся по группе — нервный, но весёлый. Вдалеке мелькнула фигура Джастина: он уже ушёл выше, по узкой тропинке, ведущей к выступу скалы. Он поднял камеру и замер. Линия горизонта плавно перетекала в небо, лучи солнца застывали в линзе.
— Ему бы осторожнее, — тихо сказала одна из женщин, наблюдая за тем, как Джастин приближается к краю.
— Он знает, что делает, — отмахнулась Эмили, но взгляд её оставался прикован к брату.
Маяк возвышался перед ними — близко, почти касаясь неба. Металлический купол облез, стены покрылись пятнами мха, но он всё ещё стоял, упрямо и гордо, будто не желая отдать свою историю.
Группа подошла к основанию. Марта достала ключ и отперла старую дверь, которая со скрипом впустила внутрь запах сырости и времени. Туристы заходили по одному, любуясь деревянной винтовой лестницей и ржавыми элементами старого механизма, который некогда зажигал огонь.
Прошло около двадцати минут. Все успели сделать фото, задать вопросы, и экскурсия подошла к концу. Солнце окончательно коснулось горизонта, краски стали густыми и медовыми. Люди начали потихоньку возвращаться к автобусу.
— Где Джастин? — спросила Эмили, оглядываясь.
— Он ещё не вернулся? — удивлённо переспросила Марта. — Я думала, он с вами.
Эмили обошла всех взглядом. Джастина действительно не было видно.
— Он пошёл на верхний склон… около часа назад, — пробормотала она. — Он не мог просто… исчезнуть.
Марта нахмурилась и достала рацию. В её голосе звучала напряжённая профессиональность:
— База, это Марта. У нас, возможно, пропал участник экскурсии. Повторяю — один человек отстал и не вернулся. Запрос на помощь. Локация — маяк Моргана.
Ответа не было — рация шипела. Сигнал здесь всегда ловил плохо.
На уступе, откуда Джастин делал снимки, никого не было. Лишь его следы в рыхлой земле, обрывающиеся у самого края.
Радиосигнал всё-таки прорвался спустя несколько минут — искажающий, с шумами, но понятный:
— Принято. Группа быстрого реагирования будет на месте через сорок минут. Оставайтесь на позиции.
Марта попыталась успокоить туристов, но тревога уже прокралась в голоса. Кто-то пытался шутить, кто-то звонил родным. Эмили стояла, вцепившись пальцами в ремешок рюкзака, не отрывая взгляда от пустого уступа.
— Он... мог спуститься вниз? — её голос дрожал. — Может, искать ракурс?
— Если бы спустился, то вернулся бы. Закат уже прошёл, — сказала Марта. — А там... обрыв. Скалы. Волны.
Эмили побежала туда, где видела брата в последний раз. Осторожно ступая по камням, она заглянула вниз — под ногами бушевал океан. Вода плескалась о чёрные камни, выбрасывая пену. Никаких следов. Ни рюкзака, ни камеры. Ни человека.
Когда прибыла полиция — трое офицеров с фонарями, картами и дроном, — солнце уже почти село, и холод становился всё более ощутимым. Начали прочёсывать окрестности. Дрон облетел территорию, фонари скользили по тропинкам, по кустам, по скалам.
Никаких следов.
— Возможно, он упал. Возможно, пошёл по другой тропе и заблудился, — повторял сержант Роберт Гоулд, хотя в голосе не было уверенности. — Утром вертолёт продолжит поиски с воздуха. Сейчас темно, опасно.
Ночь прошла в ожидании. У маяка оставались два полицейских и Эмили, которая отказывалась уезжать. Она сидела на камне, укутавшись в плед, с телефоном в руке и взглядом, уставленным в пустоту.
На следующее утро пришли спасатели, водолазы, собака-ищейка. Всё — безрезультатно. Ни камера, ни одежда, ни рюкзак — ничего не найдено. Следы Джастина на тропе обрывались, будто кто-то стёр их нарочно.
На третий день поисков, под проливным дождём, сержант Гоулд подошёл к Эмили и, не глядя в глаза, сказал:
— Мы делаем всё возможное. Но шансов... всё меньше. Мы предполагаем несчастный случай. Скалы, прилив, обвал — тут уже было похожее. Нам жаль.