Он усмехнулся, устало, едва заметно.
— А что ты хочешь услышать? Что мне страшно? Что я ненавижу это место? — Он выдохнул сквозь сжатые зубы. — Или что я давно ждал, что оно снова позовёт?
Она молча слушала. Только ветер говорил вместо неё.
Грейсон продолжил, глядя в темнеющее небо:
— Когда пропал Алекс, я не мог смириться. А потом — дед. Один за другим. Как будто нас кто-то проверял на прочность. И вот теперь — Джастин. Только в этот раз… мы пошли до конца.
Он повернулся к ней. Его голос стал тише:
— А ты? Зачем ты осталась? Это ведь уже не просто дело.
Майя медленно подняла глаза.
— Потому что я верю в тебя. Даже когда ты молчишь. Даже когда сам в себя не веришь.
Он шагнул ближе, едва не коснувшись её руки.
— А если я сорвусь? Если снова что-то потеряю?
— Тогда я поймаю, — сказала она. — Не одна я здесь держу этот мост.
На мгновение — тишина. Их дыхание слилось с ветром. Потом где-то внутри снова зашуршали шаги, и голос Люка позвал всех внутрь.
Грейсон задержался ещё на секунду, задержал её взгляд.
— Пойдём. В этот раз мы вытащим его. Или… хотя бы найдём правду.
И они ушли вместе, растворяясь в темнеющем пространстве маяка.
Спуск начался под глухой гул грозового неба. Остатки дождя стекали по камням, под ногами скользили мхи. Команда двигалась молча, сосредоточенно — каждый шаг вниз был шагом в неизвестность.
Грейсон шёл первым, фонарь на груди выхватывал из темноты стены тоннеля — неровные, сырые, покрытые следами времени. За ним двигались Майя, Эван, Люк и Эмили, которая настояла, чтобы её взяли с собой. На этот раз — без уговоров и споров.
Тоннель оказался длиннее, чем казалось в прошлый раз. От пола тянуло сыростью, пахло плесенью и старым деревом. Где-то впереди капала вода — равномерно, как метроном.
Майя осматривала стенки, направляя узкий луч света на замшелые плиты.
— Тут раньше что-то висело… — прошептала она. — Видите? Крепления.
Люк присел, провёл пальцами по полу и нахмурился:
— Следы есть. Свежие. И… — он потер пальцы, поднеся их к носу, — пахнет маслом. Машинным.
Эван переглянулся с Грейсоном:
— Значит, сюда кто-то регулярно ходит. Не просто так. Возможно, здесь есть механизм… или тайная дверь?
Словно в ответ — слабый скрип. Где-то сбоку, в ответвлении, воздух дрогнул. Команда остановилась. Грейсон поднял руку, давая знак замереть. Все затаили дыхание.
Из полутьмы показалась металлическая дверь — почти сросшаяся с каменной кладкой, её не видно было с первого взгляда. На ней — выцветший знак, похожий на маячный символ, перечёркнутый тонкой чертой.
— Я такую видел, — сказал Грейсон, голос был хриплым. — В старом архиве… на плане времён постройки маяка.
Майя осторожно прикоснулась к ручке.
— Открыта. Но дальше… совсем нет света.
Люк достал дополнительный прожектор. Плотная темнота внутри неохотно отступила, открывая старую винтовую лестницу, ведущую вниз, в глубину скалы.
— Нам туда, — сказал Грейсон.
— Джастин точно знал, куда шёл, — добавила Эмили сдавленным голосом. — Он писал: "Я нашёл путь. Но назад не будет".
Тишина повисла над командой. И всё же — они пошли. Один за другим, в недра маяка, в самое сердце его тайн.
Шаг за шагом они спускались по винтовой лестнице, старой, но крепкой. Металл под ногами скрипел, эхо шагов гуляло по кругу, будто само пространство прислушивалось к ним. Воздух становился холоднее, плотнее. Каменные стены теснились ближе, будто выдыхали на них вековую пыль и влагу.
Грейсон считал витки. Двадцать второй… двадцать третий… ниже уровня моря.
Майя вела съёмку, камера на плече тихо щелкала, фиксируя каждый метр пути. Люк то и дело останавливался, проверяя датчики — уровень газа, электромагнитные импульсы, геотепло. Цифры на экране прыгали, как будто сам туннель был живым.
На тридцать втором витке лестница закончилась гулкой площадкой. Перед ними — арка. Сложенная из грубого, серого камня, с вкраплениями металлических жил, словно кровь древней машины.
— Вот и дверь, — прошептал Эван.
Она действительно была там. Не дверь — скорее заслон. Огромная, круглая плита, немного приоткрытая. Сквозь щель сочился тусклый свет.
Грейсон взглянул на всех:
— Готовы?
Кивки. Молчание. Ритм сердец ускорился. Он подтолкнул створку — та скрипнула, отзываясь глухим эхом в чреве скалы.
Внутри оказался коридор. Низкий, узкий, но с ровным бетонным полом. Стены были обиты металлическими листами — военными, маркированными. На одной из них — потускневшая эмблема: кленовый лист и заштрихованная буква "N".