— Джастин, мы здесь, чтобы тебя вытащить, — хрипло сказал Люк. — Ты не один. Мы — команда.
Но Джастин покачал головой.
— Вы не понимаете. Я — уже не тот, кем был. Это место… оно меняет. Оно не просто старый маяк. Это — вход. Или выход. Я… остался здесь, чтобы никто больше не прошёл.
За его спиной в стене проступал влажный контур, словно камень дышал. Там что-то шевелилось — не форма, не звук, а… ощущение присутствия.
Эван поднял руку с рацией:
— Грейсон, приём! Мы нашли Джастина. Повторяю: мы нашли его. Но здесь… нечто ещё.
Снова помехи, гул, будто сам туннель скрежетал от сигнала.
Джастин резко повернулся к ним, голос стал резким, почти отчаянным:
— Вы должны уйти. Закрыть вход. Сжечь проход. Или он выйдет.
Люк переглянулся с Эваном.
— Мы не бросим тебя, — сказал Эван твёрдо. — Мы найдём способ.
— Времени нет. Он уже близко.
Позади, в коридоре, вспыхнул свет — Грейсон, Майя, Эмили. Они вышли из мрака, оружие и камеры наготове.
— Джастин? — голос Грейсона отразился в каменных стенах. Он видел брата Эмили впервые.
Девушка сорвалась с места, бросилась вперёд, но Грейсон удержал её за плечо.
— Нет. Подожди.
Джастин смотрел на сестру. Его глаза дрожали.
— Прости меня… за всё.
И тут — стена сзади него содрогнулась. Из трещины показалась рука — длинная, тонкая, как тень, с пальцами, непропорциональными и бесшумными.
— Уходите! — крикнул Джастин и рывком схватил цепь на стене.
Механизм — старый и ржавый — активировался. Каменный свод начал медленно опускаться между ним и командой.
— Нет! — закричала Эмили.
— УВОДИТЕ ЕЁ! — Грейсон рванул Эмили на себя, оттаскивая от падающей плиты.
Последнее, что они увидели — Джастин улыбнулся. Грустно. Тихо.
И… исчез.
Грохот. Завеса камня. Тишина.
Люк сжал кулаки. Эмили стояла в оцепенении, слёзы текли по лицу.
— Он спас нас, — прошептала она. — Он всё знал. И остался. Почему?
Грейсон отвёл взгляд.
— Нет. Он ещё не закончил. Мы только начали понимать, что это место прячет.
Тишина после грохота была неестественной — давящей, тяжёлой, будто сама земля затаила дыхание.
Эмили стояла в полумраке, будто окаменев, глаза всё ещё были прикованы к глухой каменной стене, которая навсегда отделила её от брата. Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их. Ни звука. Только дрожь в губах.
— Он… он только что был здесь… — прошептала она, как будто пытаясь убедить себя в том, что всё происходящее — не сон. — Я… я его видела. Он говорил со мной. Он улыбнулся мне.
Майя молча подошла, обняла Эмили за плечи, крепко, по-сестрински. Эмили не сопротивлялась. В её теле не осталось сил — только пустота и колотящееся сердце.
Люк встал в нескольких шагах, опёршись о стену, тяжело дыша. Его взгляд был застывшим. Всё, что он видел в объективе, всё, что расшифровал… не подготовило его к этому. Он сглотнул, сжав кулаки.
— Это… это была жертва. И выбор, — выдохнул он. — Он знал, что делал.
Эван стоял молча, руки в карманах, голова опущена. Он, как аналитик, всегда искал связи, логику, объяснение. Но сейчас всё, что он чувствовал, — это злость. На себя. На то, что они опоздали. Что снова кто-то остался за чертой.
— Мы не смогли его вытащить, — прошептал он, почти не слышно.
Грейсон медленно подошёл к каменной преграде, дотронулся до холодной поверхности.
— Он не позволил нам. Потому что… хотел спасти нас.
Он развернулся, посмотрел на команду. Их лица — растерянные, иссечённые усталостью и болью, но всё ещё живые, всё ещё готовые идти дальше.
— Он что-то узнал. Что-то, ради чего решил остаться. Мы должны выяснить — что именно.
Гроза снаружи всё ещё билась в потолок, где-то в глубине туннеля капала вода.
Эмили медленно выпрямилась, вытирая глаза.
— Он не погиб. Я не позволю, чтобы он остался просто частью легенды. Он боролся. И теперь — мы будем бороться.
Грейсон кивнул.
— Идём. Мы найдём другой путь.
Темнота не поглотила Джастина. Она просто сделала его частью своей тайны.
А они — уже были внутри.
Они возвращались медленно, шаг за шагом, в тишине, нарушаемой лишь звуками их собственных шагов и глухим гулом ветра над головами.
Фонари выхватывали из тьмы влажные стены, ржавые поручни, отсыпающийся камень под ногами. Каждый из них молчал, переваривая случившееся. Слова не имели смысла. Ни объяснить, ни утешить — невозможно было.
Когда они наконец поднялись по лестнице и оказались в холле маяка, их лица были бледны. Воздух здесь казался другим — тяжёлым, как после ночного дождя. Где-то вдали гремел последний отголосок грозы.