— Но ты не хочешь этого, — тихо сказал Эван, листая распечатки снимков и карт. — Потому что они закроют всё. Поставят заборы, блокируют выходы, назовут это тренировочной зоной, и мы никогда не узнаем, что там на самом деле.
— И Джастина снова сделают сумасшедшим, — добавила Майя. — Или в лучшем случае — "очевидцем, пребывающим в стрессовом состоянии". А это значит, Алекс… так и останется просто "пропавшим".
Люк мрачно усмехнулся.
— А если мы полезем туда сами — мы можем не вернуться. Опять. Нас будет четверо против чего-то… неизвестного. Что уже опередило нас не раз.
— Не четверо, — прозвучал голос Эмили. Она вошла в кухню, закрыв за собой дверь. — Пятеро. Я иду с вами. И мы не пойдём в темноту, не зная, что ищем. У нас есть карта. У нас есть тетрадь. И у нас — правда.
Наступила пауза. Все смотрели на неё — не как на свидетельницу. Не как на потерянную сестру. А как на человека, который прошёл сквозь страх — и остался стоять.
Грейсон отставил чашку.
— Тогда у нас два пути. Первый — передать всё властям. И, возможно, потерять доступ навсегда. Второй — довести это до конца самим. И если мы выбираем второй…
Он посмотрел в глаза каждому из них.
— То делаем это сообща. До конца. Без права на ошибку.
В комнате стало особенно тихо. За окном шуршал клён, сбрасывая один из алых листьев — точно метку на карте.
— Я за второй, — сказал Люк. — Я хочу знать, что это было. И кто… или что вытащило Джастина живым.
— Я тоже, — кивнула Майя. — Мы слишком далеко зашли, чтобы теперь отступать.
— Значит, — тихо подытожил Эван, — у нас осталась одна ниточка. И мы держим её до самого конца.
Грейсон кивнул.
— Тогда готовьтесь. Сегодня вечером — мы возвращаемся туда.
Грейсон стоял у стола, разложив перед собой карты и фотографии. Он только собирался налить себе ещё одну чашку кофе, когда дверь тихо скрипнула.
На пороге кухни появился Джастин. Он выглядел всё ещё уставшим, черты лица резче очертились, но в глазах было то, чего не было раньше — ясность. Решимость.
— Грейсон, — его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Я иду с вами.
Грейсон обернулся. Несколько секунд он просто смотрел на Джастина, как будто пытался убедиться, что тот говорит серьёзно.
— Ты только вчера вернулся, — медленно сказал он. — Тебе нужен отдых. Восстановление.
— Нет. Мне нужно вернуться туда, — Джастин шагнул ближе, положил ладонь на край стола. — Потому что, если бы не он… если бы не Алекс… меня бы уже не было. Он вытащил меня, Грейсон. Он держал меня в сознании, когда всё вокруг кричало "сдайся". И теперь, если он там — если он всё ещё жив… я не могу оставить его. Я обязан ему жизнью.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как скрипит старая напольная доска у окна.
Грейсон медленно поставил кружку на стол.
— Мы не знаем, что найдём там, — мягко сказал он. — Ни внизу, ни в себе. Ты уверен, что готов к этому? Не из чувства вины, не потому что хочешь что-то доказать. А потому что это — твой выбор.
— Это мой выбор, — твёрдо ответил Джастин. — Я не хочу больше прятаться. Я хочу вернуть твоего брата. Или хотя бы знать… что он боролся не зря.
В дверях появилась Эмили, молча наблюдая за их разговором. Её глаза были полны тревоги, но она не вмешалась. Только сжала тетрадь в руках — как будто в ней всё ещё был путь.
Грейсон подошёл ближе, встретился с Джастином взглядом.
— Хорошо. Тогда ты идёшь с нами. Но обещай — если я скажу "возвращайся" — ты вернёшься. Мы уже потеряли слишком много.
Джастин коротко кивнул.
— Обещаю. Но сначала — мы найдём Алекса. Я знаю, где искать.
На кухне запах кофе растворялся в тишине, как предчувствие. Разговор между Грейсоном и Джастином отозвался в стенах дома — старого здания агентства, видевшего многое, но никогда ещё не стоявшего перед таким.
Эмили подошла ближе, положив руку на плечо брата.
— Я тоже иду.
— Эми… — начал Джастин, но она лишь покачала головой.
— Мы потеряли слишком много, чтобы снова разойтись по разным сторонам. Я буду рядом.
В холле послышались шаги — в комнату один за другим вошли остальные. Майя, с собранными волосами и уже в куртке. Эван, с планшетом под мышкой и серьёзным выражением лица. Люк — с непроницаемым взглядом, но в его движениях была особая сосредоточенность, какая появляется только перед настоящей опасностью.
— Значит, ты идёшь с нами, — сказал Люк, встретившись взглядом с Джастином.
— И я не отступлю, — подтвердил тот.
Грейсон перевёл взгляд на команду.
— Тогда у нас есть день. Один. Мы не зовём подмогу. Не потому что не можем, а потому что, если это выйдет наружу преждевременно — исчезнут все следы. Нас могут остановить. И если мы сделаем шаг — пути назад уже не будет.