Грейсон медленно прошёл по доскам, встал в ту же точку. С потолка падал рассеянный луч света. Он закрыл глаза, представил зал, актёров в кулисах, дыхание зала. Ожившая сцена. Ожившая смерть.
— Люк, — обратился он, — проектор и техника. Найди, были ли вмешательства в управление светом или звуком. Майя, дай анализ текста и чернил. Эван, история здания и биография всех участников. Особенно автора пьесы.
— Уже на связи с городским архивом, — кивнул Эван, уходя в сторону.
Майя подошла к пульту осветителя, затем к стойке с реквизитом. Её взгляд задержался на кресле у кулис — на обивке заметны были тёмные пятна. Она сфотографировала, молча достала пробирку и взяла смыв.
— Эта сцена будто ждала, — пробормотала она. — Как будто знала, что сегодня кто-то умрёт.
Люк между тем пробрался за кулисы, к осветительскому пульту. Провода были старые, кое-где изолента. Но что-то не сходилось — один из контактов явно заменён недавно.
— Кто-то лазил сюда, — сказал он, подключая планшет. — И делал это аккуратно. Почерк не театральный. Больше похоже на кого-то… изнутри. Кто хорошо знал схему.
Адель покачала головой:
— У нас нет системных техников. Только Рэй Бомонт, он дежурный техник. Но он с нами с девяностых. Не из тех, кто...
— Все из "не тех", пока не становятся теми, — спокойно заметил Грейсон.
Он вновь посмотрел на центр сцены, где уже натянули белую ткань — скрыть пятно, скрыть пустоту. Но она осталась. Сцена хранила тень упавшего тела.
— Кто-то спланировал это, — сказал он. — И если текст был изменён — значит, всё было рассчитано: момент, слова, падение. И сцена стала ловушкой.
Он посмотрел на Адель.
— Вы говорили, у вас есть первый черновик сценария. Принесите его. Сейчас.
Адель кивнула и поспешила прочь.
Эван вернулся, листая телефон:
— Автор пьесы, Джоэл Кингсли. Живёт за городом, затворник, интервью не даёт. Но три года назад у него уже была история — другая постановка, другой театр… и тоже смерть на сцене.
Грейсон поднял брови.
— Похоже, у нас на руках не просто убийство. А постановка. Повторяющаяся.
Он поднялся по ступеням к сцене и посмотрел в зал. Пустой. Как до начала действия.
— И, возможно… это не финальный акт.
В кабинете за кулисами, где когда-то заседал художественный совет театра, теперь собрались члены "Красного Клёна". На старом овальном столе лежал сценарий — первый, напечатанный экземпляр, с правками от руки. Адель аккуратно достала его из папки, словно боялась потревожить нечто спящее внутри.
— Это копия, которую автор прислал ещё весной, — сказала она. — Тогда мы подумали, что некоторые сцены слишком абстрактны, но он настаивал, что всё так и должно быть.
Грейсон провёл пальцами по страницам. Бумага пахла старым архивом и чем-то ещё — тревогой. Он читал внимательно, возвращался к репликам, к ремаркам.
— Послушайте это, — он прочёл вслух, — «…и если ты видишь, как маски падают — не верь свету. Он ведёт не к истине, а к последнему шагу».
— Это не звучит как просто поэтичная метафора, — тихо сказала Майя, — скорее как предупреждение.
Люк отодвинул стул, перегнувшись через плечо Грейсона.
— Тут странная структура. Видите? Каждая третья сцена содержит реплику, где звучит слово "свет". И если сложить эти фразы…
Он быстро пролистал, открывая нужные страницы, отмеченные карандашом.
— …получается фраза: "Свет не спасёт. Смотри между словами."
Эван поднял глаза от планшета.
— В других постановках Кингсли были похожие вещи. Скрытые послания, зашифрованные фразы, что-то о "чистом жесте". Один театровед писал, что его пьесы — это всегда двойной код. Один для зрителя. Второй — для того, кто знает больше.
Грейсон молча перелистнул к финальной сцене. И замер.
— Здесь… этой сцены не было в копии, которую играли на репетиции. Она добавлена. Чернила отличаются. Бумага чуть тоньше.
Он прочитал реплику главного героя:
"Ты знаешь, что это не смерть. Это выход за кулисы. Если ты слышишь мою тень — иди на свет. Но не туда, где он ярче. А туда, где он дрожит".
— "Где он дрожит", — повторил Люк. — Это может быть о прожекторе. Или об умирающем огне.
Майя встала, подошла к доске у стены, где висели старые планы театра. Провела пальцем по чертежам.
— Внизу, под сценой, есть старая система тоннелей. Переходы для технических нужд, от времён, когда тут не было даже электричества. Они сейчас заперты, но… если кто-то знал об этом…
Эван посмотрел на Грейсона.
— Кто-то мог использовать спектакль как дымовую завесу. Показать смерть — и исчезнуть через пол под сценой. Или наоборот — появиться.
Грейсон закрыл сценарий и медленно встал.