— Это не просто пьеса. Это код. Кто-то обернул правду в театр, чтобы она не выглядела реальной. И только тот, кто прочтёт между строк… сможет найти то, что скрыто.
Он посмотрел на часы.
— Сегодня вечером мы остаёмся здесь. До закрытия. Если убийца всё ещё играет свою роль — он обязательно вернётся на сцену.
ГЛАВА 4: СЦЕНА СМЕРТИ
Поздний вечер опустился на город, обволакивая театр мягким сумраком. Свет уличных фонарей пробивался сквозь старинные витражи, бросая цветные пятна на пыльный паркет фойе. Внутри было тихо — слишком тихо для места, где недавно кипела жизнь.
Грейсон стоял в зале, в последнем ряду. Перед ним — пустая сцена, на ней всё ещё висели декорации спектакля. Сцена смерти. Тот самый момент, в котором реальность и вымысел слились в одно.
Майя сидела ближе, держа в руках планшет — камера, установленная в оркестровой яме, транслировала изображение в реальном времени. Люк настраивал микрофоны и датчики движения, пряча их в элементах декора. Эван просматривал фотографии чертежей под сценой, которые удалось раздобыть у архивариуса театра.
— Всё готово, — шепнул Люк, поднимаясь с пола. — Если кто-то сунется на сцену — мы узнаем. Даже если он прячется в тени.
Майя взглянула на сцену.
— Только бы не оказаться в очередной пьесе. Где мы — следующие герои.
Грейсон улыбнулся, но без лёгкости.
— Если это и пьеса, — тихо сказал он, — значит, пора узнать, кто в ней режиссёр.
Они выключили верхний свет, оставив лишь слабое освещение в проходах. Театр замер. Деревянные кресла скрипели от времени. Где-то под потолком, в механизмах занавеса, тикал старый мотор.
Прошёл час. Второй. Ничего.
Потом — лёгкий звук. Щелчок. Доска под сценой. Люк навёл камеру.
— Есть движение, — прошептал он. — Под сценой, слева от люка.
Эван быстро сверился с чертежом.
— Там должен быть старый переход. Он ведёт к нижнему гримуарному хранилищу. Его давно не используют. По слухам, в нём когда-то запирали неугодных актёров…
Майя встала. Грейсон уже спускался в оркестровую яму.
— Мы идём туда, — коротко бросил он.
Под сценой пахло сыростью и старой пылью. Узкий коридор, выложенный кирпичом, уходил в темноту, словно глотая каждый звук. Грейсон шёл первым, фонарь в его руке давал лишь тусклое пятно света. За ним — Майя, затем Люк и Эван. Каждый шаг отзывался эхом, как будто за стенами кто-то невидимый повторял их движения.
— Здесь… — Эван указал на металлическую дверь сбоку. — Это и есть гримуарное хранилище.
Дверь была приоткрыта. На ручке — свежие следы. Грейсон осторожно подтолкнул створку.
Помещение внутри было похоже на архив: полки, ящики, старые костюмы и реквизит, покрытые тканью и временем. В воздухе витал запах театральной пыли, парафина и чего-то ещё — медного, как кровь.
— Кто-то здесь был недавно, — прошептала Майя. — Пыль на полу сбита. Следы — свежие.
Люк поднял фонарь выше. Луч света зацепил угол — в нём стоял старый письменный стол. Поверх — стопка бумаг, и сверху… сценарий.
— Это… не тот, что у нас, — сказал Грейсон, подходя ближе. Он поднял его, пролистал. Страницы были исчерчены чернилами. Правки, чужой почерк. Красной пастой в полях оставлены фразы:
"Он должен упасть здесь",
"Истина в словах, но ложь в тоне",
"Под маской — тот, кто знает".
— Это... чьи-то заметки, — Эван выглядел озадаченным. — Но зачем прятать их тут?
— Потому что это... черновик, — произнес Грейсон. — Оригинал. Тот, в котором не было смерти.
Майя вдруг наклонилась и подняла с пола обрывок ткани. Бархат. С пятном.
— Костюм, — сказала она. — Такой был на актёре. Но это не та ткань, что на финальном варианте. Кто-то менял элементы перед самой репетицией.
Грейсон посмотрел на лист с надписью "Под маской — тот, кто знает". Он медленно выдохнул:
— Нам подыгрывали. Кто-то не просто наблюдал за постановкой — он правил сюжет по ходу.
Люк обернулся на шум — в дальнем углу послышался лёгкий скрип, будто кто-то... дышал.
— Мы здесь не одни, — прошептал он.
Грейсон кивнул. Он положил сценарий в папку и тихо сказал:
— Пора выяснить, кто это. И почему эта пьеса вдруг стала смертельно реальной.
В тени, в самом углу гримёрного подземелья, между старым реквизитом и потемневшими ширмами, стояла фигура. Не двигалась. Не пыталась спрятаться — просто смотрела.
— Кто вы? — голос Грейсона прозвучал спокойно, но твёрдо.
Фонарь Люка выхватил лицо — мужчина, лет сорока, с уставшим, осунувшимся видом. В глазах — напряжение и что-то ещё… почти страх.
— Я… — он сглотнул. — Меня зовут Рэй Бомонт. Я техник. Был. Я… прятался.
Майя шагнула ближе:
— Прятались с момента смерти? Почему?