Она застыла.
— Леонард — не убийца. Но он мог что-то скрыть. Он не всегда говорит правду. Особенно когда театр под угрозой. Он мечтает о славе. Иногда слишком сильно.
Грейсон закрыл блокнот. Он посмотрел на Майю, и они без слов вышли в коридор.
— Ну что, — тихо сказал он. — Все выглядят как будто невиновны. И каждый из них мог сделать это.
Майя кивнула:
— Пора собирать улики. Кто-то уже репетировал эту смерть. Осталось выяснить — когда и зачем.
ГЛАВА 6: УЛИКИ
Гримерка театра. Дверь плотно закрыта, свет тусклый, за окнами начинается дождь. Команда агентства расположилась в круг: на кресле — Грейсон, напротив — Майя с планшетом, Люк расхаживает с чашкой кофе, а Эван чертит схему на меловой доске.
На доске уже написаны пять имён: Кингсли, Шоу, Лоранс, Моррис, Бомонт. Ниже — шестое: Адель Лафарж.
Эван:
— Все шесть имели доступ к сценарию. У всех, по сути, был доступ и к сцене. Так же Адель.
Люк (пьёт кофе):
— Текст кто-то менял. Тонко, аккуратно, чтобы подогнать под настоящую смерть. Значит, убийство готовили заранее. Это не вспышка, это расчёт.
Майя:
— И это исключает Кингсли. Он сам в шоке от изменений. Почерк не его — я проверила.
Грейсон (вслух, скорее себе):
— Но кто тогда настолько тонко знает структуру пьесы, чтобы вплести туда "новую смерть"? Это должен быть тот, кто жил этой постановкой...
Майя:
— Шоу. Он руководит всем. В теории мог внести правки и выдать их за авторские.
Эван:
— И у него мотив — премьера, успех, деньги. Но есть и Лоранс. Он знал, что дублёру роль не достанется. Маркус был фаворитом. И если бы он внезапно исчез...
Люк (насмешливо):
— Внезапно "исчез" на сцене от яда. Классика. Но как? Никаких шприцов, никаких следов... Только сценарий и его голос, уходящий в темноту.
Майя:
— Он не умер мгновенно. Это видно по записи. Он как будто чувствовал — но не прерывал монолог. Как актёр, который умирает в рамках роли, потому что не может остановиться.
Грейсон:
— А если кто-то знал, что он не сможет остановиться? Знал его гордость, знал, что доиграет до конца, даже если будет умирать.
Майя:
— Тогда это убийца, который хорошо знал психологию жертвы.
Люк:
— И это снова возвращает нас к Шоу или Адель. Или к Моррису. Он, кстати, суфлёр. Он держит в голове весь текст.
Эван:
— А техник? Он боялся. Прятался. Значит, что-то видел.
Грейсон (медленно):
— Или кого-то. Мы должны вернуться к сцене. Проверить реквизит, кулисы, осветительные люки. Всё, что могло быть изменено за день до смерти.
Майя:
— Я вернусь в лабораторию и перепроверю одежду Маркуса. Может, был контакт с токсином или веществом.
Люк:
— А я хочу проверить сеть театра. Камеры, резервные копии, черновики текста. Кто-то мог оставить цифровой след.
Грейсон встал. Взгляд — сосредоточенный.
— Кто бы это ни был… он сыграл свою роль идеально. Но, как сказал один старый актёр, "маска рано или поздно сползает".
Позднее утро. Улицы Лейк-Харбора затянуты серыми облаками. Слабый дождь оставляет на лобовом стекле машины узоры, как ноты на старом нотном стане. Майя Беннетт выходит из боковой двери театра, застёгивая пальто до самого горла.
Она не оглядывается. Театр словно остался за её спиной каменным монолитом — сдержанным, молчаливым. Но тень оттуда тянется за ней, незримо. Следом за ней выходит и Эйван, он тоже едет в агентство.
В лаборатории, на втором этаже старого кирпичного здания агентства "Красный Клён", пахнет спиртом, кофе и старыми страницами отчётов. Майя включает свет — лампы мерцают холодным белым светом, и в помещении воцаряется тишина, наполненная только звуками её шагов.
На столе уже разложены улики — костюм Маркуса Уэйна, снятый после трагедии. Рядом — прозрачные пакеты с реквизитом, шляпа, перчатки, бумажный реквизитный нож.
Майя надевает перчатки, берет пинцет и начинает осмотр воротника. Медленно, внимательно. Потом — рукава. Замедляет дыхание. И вот — крошечное пятнышко, почти невидимое на внутренней стороне манжеты.
Она подносит его под микроскоп. Цвет чуть темнее ткани. Не кровь. Не грязь. Что-то более тонкое.
Майя запускает экспресс-анализатор:
— Покажи мне, чем ты его убил.
Пока машина работает, она идёт к белой доске в углу и пишет:
"Контактный яд?"
Ниже:
"Медленно впитывается. Воздействует не сразу. Позволяет доиграть сцену."
Рядом — знак вопроса.
Анализатор пищит. На экране — сложное органическое соединение. Майя морщит лоб, узнаёт часть формулы. Остальное — редкая модификация. Промедление, парализующий эффект, смертельная доза. Не то, что можно просто так достать.