Они вошли в маяк.
Внутри было сыро. Воздух пах железом и солью. Стены отсырели, старая краска облезла, ступени скрипели под ногами. Всё внутри будто застыло в другом веке. Фонарик Грейсона высекал пыль в воздухе, как звёзды во тьме.
— Никто не трогал это место. Ни туристы, ни полиция, — сказал он, прикасаясь к паутине. — Они искали снаружи, но не заглядывали сюда по-настоящему.
На первом ярусе — обломки мебели, старая рация, сбившиеся часы.
На втором — окно, из которого открывался тот самый вид. Под ним — свежая царапина на подоконнике. Почти незаметная. Как будто кто-то зацепился чем-то металлическим.
— Джастин мог подняться сюда, — Эмили прошла ближе. — Искал ракурс. Но как он мог исчезнуть отсюда? Здесь только один спуск — и тот под присмотром.
Грейсон коснулся стены рядом с царапиной.
— Или он нашёл другой путь. Или… его вывели, так, чтобы никто не заметил. Не силой. А убеждением. Или обманом.
Майя уже опускала в пробирку образец пыли с подоконника. Люк запускал дрон — миниатюрный, бесшумный, он вылетел через разбитое окно и начал осматривать скалы с воздуха.
Эван смотрел на записи в планшете.
— Один турист, Саймон Дрю, утверждает, что видел силуэт у маяка после исчезновения Джастина. Но полиция не приняла его всерьёз: мужчина был пьян, и показания спутаны.
— Может, он всё же видел нечто важное, — сказал Грейсон. — Если мы найдём его — у нас будет первый свидетель.
Снаружи снова поднялся ветер. В вышине застонала ржавая флюгарка. Эмили замерла, всматриваясь в обрыв.
— Что, если он всё ещё здесь? Не как тело. А как след. Как мысль, застрявшая между камней?
Никто не ответил. Потому что каждый это уже чувствовал.
Дрон взлетел, как насекомое, вырвавшееся из ладони. Люк ловко управлял им с планшета, пальцы двигались уверенно, отточено, будто играл на пианино. Экран отражался в его очках, показывая всё, что видел аппарат: маяк, склоны, обрыв — и океан, дышащий далеко внизу.
— Проверяю северную сторону, — сказал он. — Там, где тропа обрывается. Туристы туда не спускаются — слишком опасно.
Эмили, Грейсон и Майя сгрудились над экраном. Камера медленно скользила вдоль скал. Свет утреннего солнца отбрасывал длинные тени, делая рельеф ещё драматичнее. Склоны были крутые, кое-где покрытые мхом и бурой травой, кое-где — гладкие, как стекло.
— Вот смотри, — указал Грейсон. — Вон та трещина, видишь?
— Ага. Между двумя плитами, как будто… провал?
— Попробуй приблизить.
Люк послушно увеличил изображение. На экране проявилась тень: узкая расселина в скале, почти незаметная с уровня земли, но чётко видимая сверху.
— Там кто-то мог укрыться, — произнесла Майя. — Или что-то спрятано.
— Уровень доступа? — спросил Эван, появляясь рядом.
— Теоретически, туда можно добраться, — ответил Люк. — Но только если знаешь маршрут. Это не случайная тропа. Слишком узко. Слишком круто. И, чёрт побери, смотри дальше.
Камера продолжила движение. Ниже, у самого края воды, среди камней, что-то отражало свет. Люк приблизил снова.
— Это… объектив? — удивилась Майя.
На экране мелькнула округлая форма. Стекло. Промежуточный объектив камеры, частично закатанный в водоросли и песок.
Эмили побелела.
— Это Джастина. Я знаю. У него был запасной объектив на 50 мм. Он… всегда говорил, что именно с ним лучше всего ловить свет через туман.
— Координаты? — спросил Грейсон.
— Уже отметил. Но туда просто так не добраться. Скала сползает в воду. Без альпинистского снаряжения — никак, — сказал Люк.
— Нам нужно будет вернуться с командой, — сказал Грейсон. — Но мы уже нашли то, что важно. Он был там. Или хотя бы его вещи. А значит — не мог уйти сам. Или ему кто-то помог.
Люк начал медленно возвращать дрон назад.
— Подожди… стоп.
— Что там? — Грейсон прищурился.
На экране — движение. Между двумя камнями.
Тень.
Быстрая. Узкая. Слишком ровная, чтобы быть животным.
Слишком... вертикальная.
— Это был человек? — прошептала Эмили.
— Или тот, кто хочет остаться незамеченным, — тихо произнёс Грейсон.
Дрон завис, но фигура уже исчезла. Только ветер качал прибрежные кусты. И снова всё стало слишком тихо.
— Надо уходить, — сказал Эван. — Пока не поздно.
— Нет, — возразил Грейсон. — Мы уезжаем, но не уходим. Теперь эта скала — не просто пейзаж. Это сцена преступления.
Эмили смотрела в экран. На том месте, где промелькнула тень.
И в груди сжималось что-то острое. Потому что впервые с момента исчезновения брата… у неё появилось ощущение, что он что-то увидел. И, возможно, это его погубило.