— Нет, — коротко усмехнулся Грейсон. — Я хочу знать, кто на самом деле писал этот финал.
Машина свернула на боковую улицу, затерянную среди кирпичных домов. Здесь было тихо. Слишком тихо.
Дом Адель Лафарж находился в одном из старых кварталов города — двухэтажный кирпичный особняк с облупившимися ставнями и заросшим палисадником. Здесь всё будто застыло во времени, даже ветер, казалось, шептал слишком медленно.
Грейсон и Люк припарковались в конце улицы, оставив машину в тени деревьев. Они шли молча, каждый шаг по мокрому тротуару отдавался хрустом гравия и напряжения.
— Занимаем позиции. Без резких движений, — тихо сказал Грейсон, указывая на калитку. — Если она внутри — испугается. Если не одна — тем более.
Люк обошёл дом с тыльной стороны, прячась за гаражом. Грейсон подошёл к двери, задержался на секунду… и нажал на звонок. Молчание. Он постучал.
— Адель? Это агентство "Красный клён". Мы просто хотим поговорить.
Ответа не последовало.
Грейсон опустил взгляд — в замочной скважине торчал сломанный ключ. Он жестом подозвал Люка.
— Кто-то ломал замок, — сказал тот, склонившись. — Но не открыл. Или не собирался…
Грейсон обошёл веранду и проверил окна — одно на кухне было приоткрыто. Он ловко подтянулся и проник внутрь. Несколько секунд спустя — открыл дверь Люку изнутри.
Дом встретил их тишиной. Света не было, только мягкое утро сочилось сквозь шторы. Пахло пылью и чем-то ещё — тонким, тревожным.
— Разделимся. Сигнал, если что, — шепнул Грейсон.
Он направился наверх, в спальни. Люк остался внизу — осматривать кабинет.
На лестнице скрипнула ступень. Грейсон замер, ладонь легла на кобуру. В спальне было пусто — постель застелена, окно открыто, лёгкие занавески шевелились от ветра. На тумбочке — чашка с остатками кофе. Тёплая.
— Она была здесь. Недавно, — прошептал он по рации.
— Тут тоже не пусто, — отозвался Люк. — Компьютер включён. И знаешь что? Здесь черновик. Не письма. Сценарий.
— Она продолжает писать?
— Нет, Грейс. Она переписывает то, что было. Исправляет. Или стирает.
В этот момент что-то хлопнуло на заднем дворе — будто кто-то выскользнул за сарай. Люк метнулся к окну.
— Мы не одни. Кто-то уходит.
— Лови его. Я — на выход! — бросил Грейсон и сорвался с лестницы.
Люк выскочил через заднюю дверь, мгновенно перестроившись в режим преследования. На дворе всё ещё висел влажный туман — не рассосался после ночного дождя. След едва различим, но он уловил движение — лёгкую тень, промелькнувшую за старой вишней у края сада.
— Стоять! — крикнул он, и фигура метнулась к соседскому забору.
Он перепрыгнул через кусты, стараясь не терять её из виду. Сердце стучало в висках. Это был человек в чёрной куртке с капюшоном — лицо невозможно было разглядеть, но движения были ловкими, быстрыми, словно заранее продуманными.
— Люк, доклад! — донесся голос Грейсона в наушнике.
— Преследую по южной стороне, выходит на переулок между домами. Беглец один, быстрый. Походка... может быть, женщина, но не уверен.
Он почти настиг её, когда незнакомка резко свернула за угол. Там оказался узкий проход между гаражами. Люк вбежал за ней, но — пусто. Только эхо собственных шагов.
— Чёрт… — выдохнул он. — Исчезла.
Грейсон догнал его через полминуты, осматривая переулок внимательным взглядом.
— Близко был?
— Почти схватил. Знала, куда идти. Может, заранее подготовила маршрут.
Грейсон кивнул и посмотрел вверх — одна из стен была низкой, с приставленным деревянным ящиком.
— Перелезла. По крышам. Здесь недалеко станция метро, если знала дорогу — могла ускользнуть за считаные минуты.
— Значит, её кто-то предупредил, — задумчиво произнёс Люк. — Или она нас ждала. Сценарий, кофе, включённый компьютер... Это ловушка?
Грейсон сжал губы.
— Нет. Проверка. Она хотела понять, насколько близко мы подобрались. И теперь знает.
Он обернулся к дому.
— Возвращаемся. Нам нужен весь сценарий, и все документы. Пока мы ещё можем добраться до правды — прежде, чем её сотрут.
ГЛАВА 14: ГОЛОС МОЛЧАНИЯ
Грейсон осторожно разложил найденные бумаги на длинном столе в агентстве. Свет от настольной лампы мягко падал на пожелтевшие листы — от руки исписанные, местами исцарапанные. Черновик пьесы. Но не тот, что был на сцене. Этот — куда мрачнее. Глубже. Почти исповедальный.
— Это не просто вариации, — тихо сказала Майя, склонившись рядом. — Здесь... целые сцены, которых не было в известной версии. И фразы…
— …слишком похожие на признания, — закончил Эван, пододвигая свой ноутбук. — Смотрите: реплики персонажей перекликаются с фразами из старых архивов — отчётов о деятельности одного закрытого круга. Псевдорелигиозной группы, действовавшей под прикрытием театральной студии в конце 90-х.