ГЛАВА 1: ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
Лейк-Харбор. Глубокая ночь.
Дождь шелестел по стеклам, словно кто-то пальцами играл на витражах. Лаборатория профессора Малькольма Вернона находилась на втором этаже старого каменного дома, где стены помнили ветер столетий. Медные трубы оплетали потолок, как сосуды артерии, а посреди комнаты стоял массивный стол, заваленный фолиантами, стеклянными ретортами и листами с исчерченными символами.
Профессор Вернон — высокий, жилистый, с серебристо-седыми волосами, зачесанными назад, — стоял в полутьме. Тусклый свет лампы отбрасывал тени на его лицо с высокими скулами и глазами, полными безумной одержимости.
Он говорил вслух. Хотя, казалось, обращался не к себе.
— Формула завершена… Последняя последовательность открылась… — Он провёл пальцем по кругу, нарисованному мелом на полу. — Ты говорил, что это невозможно. Что время не свернётся внутрь себя. Но ты ошибался.
Пауза.
— Нет, я не боюсь. Это не магия. Это материя, превращённая в идею. Превращённая обратно.
Он подошёл к старинному шкафу, открыл скрытую панель и достал небольшой металлический цилиндр. Внутри — чёрный порошок. Он поставил его в центр круга.
— Если ты прав, я исчезну. Но если прав я… — Он усмехнулся. — …ты наконец-то замолчишь.
На стене зашевелилась тень. Будто кто-то прошёл мимо, хотя дверь была заперта.
И в этот момент — вспышка.
Тихий, глухой гул, как дыхание чего-то древнего.
В воздухе повисли символы, словно нарисованные пламенем.
Когда всё стихло — лаборатория была пуста.
Круг оставался нетронутым.
Цилиндра не было.
И профессора Вернона тоже.
На столе остался только дневник.
Последняя запись дрожала от влаги —
"Они идут. Я должен открыть врата первым."
Тишина в доме была пугающей. Даже дождь, казалось, затаил дыхание.
Дверь на первом этаже заскрипела — аккуратно, почти виновато.
— Профессор? — раздался голос.
Фигура в дождевике шагнула внутрь, отряхнула капли с плеч. Молодая женщина с русыми волнистыми волосами и веснушками, скрытыми за запотевшими очками. Кассандра Морин , ассистентка профессора. Осторожная, внимательная, с привычкой вечно что-то записывать в блокнот. Но сейчас она не записывала. Она чувствовала холод, пробегающий по коже.
Она поднялась по скрипучей лестнице, зовя громче: — Профессор Вернон? Вы просили принести анализы. Вы в лаборатории?
Свет был включён.
Дверь приоткрыта.
Она вошла.
— …Профессор?
Шаг вперёд. Её ботинки прошуршали по полу, усыпанному листами бумаги. Воздух был насыщен странным запахом — не химией, не озоном. Что-то иное. Что-то старое, как камень, и жуткое, как ночной кошмар.
Кассандра замерла. В комнате не было ни души.
Но дневник лежал на столе, как нарочно оставленный. Открыт. Последняя запись:
"Они идут. Я должен открыть врата первым."
Её пальцы задрожали. Она медленно опустила сумку, подошла к столу, коснулась страницы.
— Что за… — пробормотала она и вдруг вскинула голову.
Кто-то только что прошёл мимо окна. Или ей показалось?
Нет. Хватит. Она достала телефон. Пальцы дрожали, но уверенно набрали номер.
— Полиция Лейк-Харбор, чем можем помочь?
— Это Кассандра Морин. Лаборатория профессора Вернона. Он… он пропал. Исчез. Просто… исчез.
Она медленно оглянулась. Символы, начертанные на полу, светились едва заметным послесвечением.
— И, пожалуйста… пришлите кого-нибудь. Быстро.
На улице моросил дождь, превращая мостовую в зеркало, где отражались тревожные проблесковые маячки.
Старый дом профессора Вернона, углублённый в заросший сад, стоял в стороне от главной дороги — как будто сам избегал лишнего внимания.
Два полицейских автомобиля остановились у ворот. Из них вышли трое — инспектор Дерек Коул, высокий, со светлым ёжиком волос, и двое младших офицеров. Коул шагал уверенно, но, взглянув на здание, невольно сбавил шаг. Старый дом словно наблюдал за ним сквозь потемневшие окна.
На крыльце их встретила Кассандра, всё ещё сжимая в руках блокнот.
— Он был здесь, — с трудом выговаривала она, — дверь была заперта изнутри, но его нигде нет. Я... я ждала два часа. Никто не входил, я точно знаю.
Коул взглянул на неё, затем на дверь.
— Ключ у вас?
— Да… Он всегда оставлял его мне на утро.
Дом встретил их глухой тишиной. Лаборатория на втором этаже была такой же, какой её описывала Кассандра: без признаков борьбы, но странно заряженной. Воздух — сухой, плотный, пахнущий палёной бумагой и чем-то металлическим.
На полу — начерченные круги, сложные символы.
На стене — доска с заметками, формулами, вырванными страницами из старых книг.
На столе — дневник. Закрыт. Словно что-то изменилось с тех пор, как его трогала Кассандра.