Майя чуть улыбнулась, обвела взглядом троицу, шумевшую на фоне, и ответила так же тихо:
— Лучше, чем вчера. Спасибо.
Она взяла кружку, вдохнула аромат, сделала глоток. И Грейсон, будто невзначай, спросил:
— Ты поедешь с нами?
В этот момент Люк, сидевший на краю стола, с преувеличенной медлительностью отставил чашку, поднял брови и посмотрел на Эвана. Тот, стараясь не ухмыльнуться, едва заметно кивнул. Люк вскинул большой палец, как бы одобряя происходящее, и быстро шепнул:
— Ставлю пять к одному, что она скажет "конечно".
Майя отставила чашку и кивнула, глядя прямо на Грейсона:
— Конечно, я с вами.
На секунду в кухне повисла тишина — не от неловкости, а от чего-то более глубокого. Люк кашлянул и повернулся к окну, а Эван сделал вид, что вдруг заинтересовался прогнозом погоды.
Грейсон слабо улыбнулся и только сказал:
— Тогда собирайтесь. В Лейк-Харборе нас ждёт алхимик, исчезнувший сквозь стены. И дневник, который, возможно, хочет, чтобы мы его нашли.
ГЛАВА 3: УСАДЬБА АЛХИМИКА
Старый внедорожник медленно свернул с главной дороги, и колёса зашуршали по влажной гравийной подъездной дорожке, ведущей к усадьбе. Сквозь расступающийся туман выныривал силуэт дома — тёмный, изрезанный каменной кладкой, будто выросший из земли ещё до основания города. Дом стоял на холме, нависая над озером, отражающим серое небо. Древняя медная крыша зеленилась от времени, окна были высокими, как в часовне, а входные двери — двустворчатыми, будто в особняке викторианского призрака.
Машина остановилась.
— Скажи ещё раз, что это не съёмки документалки про проклятые дома, — пробормотал Люк, вытаскивая рюкзак с оборудованием.
— Просто смотри, чтобы камеры не начали снимать нас самих, — отозвался Эван, глядя вверх на узорчатую арку у входа.
Грейсон вышел первым. Ветер с озера пронёсся мимо, пахнущий медью, мхом и чем-то неуловимо горьким. Он огляделся. Дом не был заброшен, но в нём ощущалось что-то остановившееся. Как будто время здесь шло не так, как в остальном городе.
Когда они поднялись по ступеням, дверь отворилась — без скрипа, с плавным щелчком.
На пороге стояла молодая женщина — высокая, худощавая, в плотном тёмно-синем пальто. Светлые волосы были убраны в низкий пучок, лицо — бледное, с умными настороженными глазами. Она не улыбалась, но в голосе звучала вежливость и какая-то усталость, словно она уже пережила слишком многое.
— Вы из агентства "Красный Клён"? — спросила она, не делая лишних движений.
— Да, — кивнул Грейсон. — Грейсон Маккленнан. Это Люк, Эван и Майя. А вы — Кассандра Морин?
Она утвердительно кивнула.
— Спасибо, что приехали. Проходите. Здесь... — она на секунду запнулась. — Здесь всё осталось, как было в ту ночь. Никто ничего не трогал. Полиция всё осмотрела, но... они не нашли объяснения. А я знаю — что-то осталось. Что-то, что не видит обычный глаз.
Майя переглянулась с Эваном. Люк поднял брови, и шепнул едва слышно:
— Ну вот, пошла эзотерика.
Грейсон кивнул Кассандре и сделал шаг внутрь. Дом встретил их ароматом старой бумаги, воска, сухих трав и чего-то иного — тонкого, как дыхание сна.
— Покажите нам лабораторию, — попросил он.
Кассандра молча повернулась и повела их вперёд по тёмному коридору, где стены были увешаны старинными литографиями, формулами, фотографиями, среди которых мелькнули портреты Малькольма Вернона — в молодости, на лекции, у камина с трубкой. Его взгляд, даже на снимке, казался пристальным, почти всевидящим.
Впереди тускло светился проход, ведущий вниз. Лестница уходила в полутёмную глубину, пахнущую холодом и тайной.
— Его лаборатория была здесь, — сказала Кассандра. — Он не доверял университетам. Говорил, что настоящая наука живёт не в институтах, а в границах между мирами.
— И в его записях вы это почувствовали? — спросил Эван.
— Я почувствовала, — тихо ответила она, — что он был ближе к истине, чем кто-либо другой.
Они спустились по узкой каменной лестнице, выложенной вручную, с отполированными временем краями. Свет от одинокой лампы в руке Кассандры метался по стенам, цеплялся за стеллажи, за старинные инструменты, за формулы, нацарапанные прямо на штукатурке.
Лестница вывела их в подвал с низкими сводами. Здесь царила тишина, густая, как смола, — казалось, даже их шаги звучали с запозданием, будто пространство сопротивлялось присутствию новых людей.
Кассандра открыла тяжёлую дубовую дверь с кованой ручкой — и отступила в сторону.
— Здесь.
Грейсон шагнул первым. Его ботинки коснулись каменного пола, и сразу же стало ясно — это не обычная лаборатория.