ГЛАВА 6: КРУГ ДЕВЯТИ
На доске в кабинете агентства "Красный Клён" мел скрипел под рукой Эвана. Он писал аккуратно, в колонку, словно боялся потревожить сами имена:
Круг Девяти
- А. Мортимер
- С. Вандерлей
- И. Коваль
- Ф. Лавуа
- Э. Саймонс
- Л. Дрейк
- Н. О'Ши
- Т. Марино
- V.
Последняя строка — загадочная и нерасшифрованная. Просто V. Эван обвёл её мелом.
— Остальные восемь — предположительно реальные люди. Частично зашифрованные, но уже понятно, что Мортимер и Вандерлей встречаются и в других фрагментах дневника. Кто такие Коваль или Лавуа — надо проверять. Но вот эта… — он ткнул пальцем в последнюю строчку, — может быть либо подписью самого Вернона, либо кого-то, кого он не осмелился назвать.
— Либо того, кого он боялся, — добавил Грейсон, прислонившись к дверному косяку.
Майя склонилась над страницей:
— Посмотрите на символ рядом с именем О’Ши. Это не просто инициалы. Это знак.
Она достала планшет и вытащила изображение: стилизованная змея, свернувшаяся в кольцо, с раздвоенным языком, проходящим сквозь центр.
— Это герб одного из старейших торговых домов Лейк-Харбора, — продолжила она. — Архивы упоминали о нём в связи с пожертвованиями аббатству ещё в XIX веке. Дом О’Ши — основатели северного пригорода.
Люк хмыкнул:
— Отлично. Культ в здании, построенном на благотворительность.
— Не просто культ, — Эван снова вгляделся в символы, словно хотел услышать их голос. — Это сеть. Те, кто остался. Те, кто помнит, что было до. Каждое имя может быть не только живым участником, но и наследием. У кого-то это фамилия, у кого-то титул, у кого-то — тайная функция.
Грейсон подошёл ближе:
— И что мы делаем?
— Проверим каждого. Сначала — публичные упоминания. Если мы найдём связь между именами и реальными фигурами, мы сможем понять структуру.
— И, возможно, узнать, кто такой V, — пробормотал Люк.
Эван, не поднимая глаз, произнёс:
— Или что это.
Комната вновь наполнилась тишиной.
На доске девять имён — как девять замков.
Грейсон взял маркер и подчеркнул три:
А. Мортимер
С. Вандерлей
Н. О’Ши
— Начнём с них. Они встречаются и в письмах, и в дневнике, и в городских архивах. Значит — оставили след. А по следу идти легче всего.
За окном сгустился туман. Где-то вдалеке прозвучал колокольный бой, как напоминание: ночь ещё только начинается.
Туманное утро следующего дня. Лейк-Харбор хранил свои старые фамилии так же бережно, как выцветшие фотографии в тяжёлых деревянных рамках. Дом Мортимеров возвышался на склоне, чуть в стороне от главной дороги — кирпичный, угрюмый, обвитый плющом, словно само время пыталось его поглотить.
Старая калитка заскрипела под рукой Грейсона. Он, Майя и Эван поднимались по выцветшей дорожке, пока Люк остался в машине — мониторить данные на планшете.
— Слишком много окон, но ни одно не приветствует, — пробормотала Майя, разглядывая фасад. — Как будто дом смотрит, но не видит.
— Или не хочет, — добавил Эван и постучал в тяжёлую деревянную дверь.
Прошло несколько секунд — тишина.
И вдруг она открылась.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти с прямой осанкой и глазами, напоминавшими лёд под тонким слоем воды. Элегантный свитер, длинная шерстяная юбка, серебристо-седая прядь на виске. За её спиной — глухая полутьма и пыльный коридор.
— Агентство "Красный Клён"? — спросила она без удивления.
Грейсон кивнул:
— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, миссис Мортимер. Это касается старого дела, связанного с Малькольмом Верноном.
— Конечно. Проходите, — сказала она. — Но говорю сразу: мой отец уже десять лет как умер. А у меня — только память. И она избирательна.
Они вошли. Дом пах старыми книгами, лавандой и чем-то металлическим — запах, который нельзя назвать, только почувствовать.
Женщина провела их в гостиную с высокими потолками и портретами предков. Один из них — мужчина в мантии и с кольцом-печаткой — бросался в глаза. Эван сразу подошёл к нему:
— Кто это?
— Абрахам Мортимер, — ответила она. — Основатель нашего дома в Лейк-Харборе. Приехал в конце XVIII века. Был, как говорят, алхимиком и судьёй. У него была своя теория справедливости. И… своя форма присяги.
Грейсон переглянулся с Майей.
— Мы бы хотели узнать, знали ли вы профессора Вернона?
— Лично — нет. Но мой брат… — Она замолчала, прикусила губу. — Мой брат Эдгар знал его. Говорил о нём странно. С уважением и страхом. Они обменивались письмами, потом что-то случилось, и связь прервалась. Эдгар уехал.