— Этого — тоже вниз, — Сезин мотнул подбородком в мою сторону. — Оформим в управлении. Гаврилов, спускай.
Но пошёл не только Гаврилов. С ним шагнул и второй. Тот, в штатском, в надвинутой шляпе, что всё это время держался у стены и молчал. Я скользнул по нему взглядом — и над ним по-прежнему стыла та же морозная муть вместо цифр. Уровень скрыт. Единственный на всю квартиру, чьи данные игра прятала наглухо. Вопрос — почему? Не энкавэдэшник — над теми уровни горели честно. Кто-то другой. Кто-то, кого система не желала мне показывать.
Меня повели. Вниз по лестнице — узкой, гулкой, с обшарпанными перилами, тускло освещённой лампочкой на площадке. Впереди неспешно спускался Гаврилов. Позади шел человек в шляпе. Отца уже увели куда-то вниз, к машинам, — я слышал далёкий стук дверцы.
И на площадке между этажами игра вдруг ожила.
Задание: «Сорваться». Тип: побег из-под ареста. Условие: уйти от конвоя. Награда: вариативна. Стартовый бонус за принятие — прилагается. Риск: критический. Принять / Отклонить.
Критический риск. Внизу машины, чекисты, «воронок». Кругом чужой город, чужая эпоха, чужое тело без документов. Отказаться — значит поехать в управление, а оттуда, я знал, дорога одна. И вовсе не на курорт. А игра то… с полным погружением!
Принять.
И меня повело.
Мир качнулся и сделался другим. Будто кто-то щёлкнул тумблером внутри тела: по мышцам, от загривка вниз, к ногам, к кистям, прокатилась горячая волна — я почувствовал каждое сухожилие, налившееся упругой, звенящей силой. Воздух загустел. Звуки разъехались, стали отдельными и выпуклыми: скрип ботинка человека в шляпе на ступеньку ниже, шорох «скрытого» за спиной, стук собственного сердца, редкий и мощный, как удары по наковальне из той заставки игры. Тусклая лампочка на площадке вдруг стала яркой, я видел трещинки в побелке, пылинки в луче, каплю пота на шее идущего впереди.
Поверх всего в углу зрения зажглось и побежало:
Стартовый бонус активирован: «Буст». Все характеристики ×2. Действует: 1 минуту. Секунд осталось. 60, 59…
Время замедлилось, растянулось, но цифры таяли — и это был весь мой запас. Шестьдесят секунд бога, а потом снова обычный пацан на лестнице с двумя конвойными.
Некогда думать. Только делать.
Я опустил руку в карман, надел кастет. Мощным ударом ноги в спину Гаврилова отправил того катиться вниз по лестнице и тут же, с разворота, зарядил «безымянному» в голову кастетом. Хруст, вскрик…
В углу зрения полыхнуло сразу гроздью:
Критический удар! Цель обездвижена… Внимание: атакован сотрудник Особого сектора… Объект получил урон… Достижение: '…
Я смёл эти строки в сторону, как паутину, не читая. Минута шла, летела, нового буста не будет. Внизу раздались крики, орал Гаврилов. К нему по лестнице катился окрававленный «сотрудник Особого сектора». Его шляпа летела вниз отдельно.
Куда дальше?!?
Вниз — нельзя. Внизу двор, машины, «воронок», отец, ещё чекисты. Внизу смерть.
Назад, в квартиру? Тупик. Мать, Лёвка, окна, явно не первый и не второй этажи. Крысоловка.
Значит — вверх, на крышу.
Я рванул наверх, через две ступени, через три, легко перепрыгивая по пол пролета. Ноги несли меня как на пружинах. С такими бустами бумеры-игроки будут счастливы, спасибо разрабам!
Мимо своей площадки, выше, выше — туда, где лестница упиралась в последний этаж и узкий пролёт к чердаку. Гулкий топот внизу, крики: «Стой! Стоять!», кто-то уже ломился следом. 49, 48…
Наверху — дверь на чердак. Низкая, дощатая, запертая на висячий замок с накладкой. Я не тормозя, с разбегу, всем корпусом впечатал в неё ногу — удар пришёлся рядом с замком, доски хрустнули, накладка вылетела с мясом, с гвоздями, дверь распахнулась внутрь, в темноту, пахнувшую пылью, голубиным помётом и морозом.
В глазах вспыхнуло:
Поздравляем! Вы достигли нового уровня! Иван. Уровень 2.
Некогда. Смахнул. Влетел в чердачную темень, перемахивая через балки, через какой-то хлам, на свет — впереди, в дальнем конце, серело слуховое окно, и за ним, в морозной мгле, лежала крыша.
43… 42…
Я вышиб раму плечом и вывалился наружу — на жестяной скат, под чёрное январское небо, в обжигающий ледяной воздух. Москва лежала внизу тёмной, спящей, в редких огнях. Ветер ударил в лицо, под ногами, заиндевелая, круто уходящая вниз, блестела в звёздном свете крыша. Все, тупик.
