Потому что в конце переулка взвился свисток.
Резкий, злой, милицейский — он ударил по ушам, как хлыст. Бородатый дворник, в тулупе, в фартуке поверх, с бляхой, с метлой в одной руке — он стоял шагах в десяти, у своей подворотни, и свистел, выпучив глаза, набирая воздуха для крика:
— Кара-ул! Уби-ли-и…
Я рванул с места в карьер. Прямо на него — потому что переулок был один, и выход из него был один, мимо дворника. Тот, не переставая свистеть, шатнулся мне наперерез, растопырился, замахнулся метлой — смелый, чёрт, — но я ударил его плечом, здоровым, всем разгоном, и он отлетел в сугроб, задрав валенки, а свисток, звякнув, укатился под ворота. Я проскочил перекресток, вылетел на улицу, свернул, ещё свернул…
Задание «Трофей» — выполнено. Награда: +6 трудодней. Кошелек 38 → 44
Внимание: вы опознаны свидетелем. Приметы уточнены. Риск: 5, максимальный!.
Да когда же они перестанут меня долбить этими сообщениями?!?
Я побежал дальше, глотая морозный воздух пополам со злостью. Опознан. Приметы уточнены… Зато за пазухой лежали ствол, деньги и чьи-то документы, а это, как ни крути, было больше, чем всё, что у меня имелось час назад.
Свисток за спиной верещал, не унимаясь, — дворник выбрался из сугроба и отрабатывал свою бляху. Я нырнул в очередной двор и растворился в лабиринте.
Глава 8
Дальше — как в бреду. Подворотня. Переулок. Ещё двор, бельевые верёвки в инее, поленница. Я петлял, как заяц, забирая всё глубже в лабиринт замоскворецких дворов, подальше от криков, от фар, от свистков, которые уже перекликались где-то за спиной. Мороз глушил боль, и за это ему спасибо. Московская зима форева!
Наконец я привалился за какой-то поленницей, в глухом чёрном углу между сараями, и прислушался.
Тихо. Только сердце стучит как бешеное. Ну и ветер по жестяным крышам где-то наверху мотыляет.
Оторвался!
Теперь можно уже в спокойном темпе.
Я петлял по кварталу ещё с полчаса, не меньше — короткими перебежками, от тени к тени, замирая при каждом звуке. Дворы, сараи, поленницы, снова дворы. Постепенно до меня стало доходить, где я.
Слева, за крышами, поднималась громада — серая, тяжёлая, во весь квартал, с тёмными рядами окон. Я её узнал. Дом на набережной — так его будут звать потом, при мне звали. Главное жилое здание правительства, махина для высших совслужащих и начальства, про неё я читал: половину жильцов этого дома скоро пересажают и перестреляют, из подъездов будут исчезать семьями — воронки будут не успевать приезжать. А по ту сторону реки, за чёрной полосой замёрзшей Москвы-реки, подсвеченные редкими огнями, стояли башни. Кремль. Совсем близко — рукой подать. Зубцы стены, тёмные ели, и где-то там, у реки, — Тайницкая, с отцовским золотом в замурованной галерее. Это мне ее получается надо будет ломать?
Выходит, мы жили в Замоскворечье, у самой Болотной. Я хмыкнул: квест «Наследство» лежал от меня в пятнадцати минутах ходьбы. И в миллионе лет недосягаемости.
Холод дожимал. Плечо дёргало, в ботинках хлюпало. Надо было под крышу, срочно.
Подъезд нашёлся сам — обычный чёрный ход бывшего доходного дома, дверь просто прикрыта. Не заперта, заходи кто хочет. Хрен бы я в своём времени так спрятался — там всё на кодовых замках, домофонах, магнитных ключах, консьержках и камерах. А тут — толкнул дверь и вошёл. Спасибо, товарищи, за доверие между людьми. Построим вместе светлое цифровое будущее!
По лестнице я поднялся на самый верх. Чердачная дверца — на честной щеколде, даже кастет не понадобился. Внутри было темно, пыльно и — главное — тепло: вдоль кирпичной стенки шла обмотанная тряпьём труба отопления, горячая. Я привалился к ней спиной, сполз на кучу какого-то ветоши и с минуту просто дышал.
Потом занялся плечом.
Стянул полушубок — левый рукав отяжелел, задубел от крови. Рубаха прилипла. Я отодрал её, зашипев, и прощупав рану — света-то нет!
Повезло. Дважды повезло. Пуля прошла навылет, через мякоть трицепса, — вырвало кусок мяса, края рваные, но кость цела и крупные жилы, похоже, тоже: рука двигалась, хоть и с болью. Полушубок, который сунули мне в квартире, погасил удар — овчина съела урон.
Я оторвал зубами и здоровой рукой полосу от подола рубахи, сложил обрывок втрое на рану и перетянул плечо как смог — туго, через подмышку, узлом у шеи. Заныло, зато вскоре перестало течь.
Здоровье: 3. Кровотечение: остановлено. Состояние: стабильно. Регенерация: замедленная (голод, холод, усталость).
Тройка из семи. Больше половины меня осталось на тех крышах. Но цифра застыла — и это было главное.