Сутки без неё я провёл как образцовый арестант: ел, спал, поправлялся.
Здоровье ползло вверх — 3… к вечеру 4, — рана дёргала всё реже, жар спал. Можно было изучить квартиру.
Одна комната, но какая: высоченный потолок с лепниной по кругу — наследство доходного дома, — и всё жильё выстроено вокруг пианино. Оно стояло у глухой стены, чёрное, старое, с латунными подсвечниками на передней панели и потёртостью на крышке слева — там, где её тысячи раз открывала одна и та же рука. «Беккеръ», с твёрдым знаком, дореволюционное. На пюпитре — раскрытые ноты, Шопен, ноктюрны, и поверх типографских значков — карандашные пометки, торопливые, явно профессиональные. Я тронул клавишу — тихонько, одним пальцем. Звук вышел глубокий, живой.
Остальное было скромно до аскетизма, и оттого каждая личная вещь кричала. Этажерка: медицинские учебники, подшивка «Терапевтического архива», Пушкин, Чехов — и зачитанный до бахромы Грин, «Алые паруса», с трамвайным билетом вместо закладки. Узкая кровать, застеленная по-больничному ровно. Комод, на нём — фотография в простой деревянной рамке: молодой парень в кожаном лётном шлеме, сдвинутом на затылок, смеётся у крыла биплана, весь — солнце, ветер и бессмертие. Строев П. Н., надо полагать. Погибший муж. Рядом с рамкой — мужские часы на потёртом ремешке. Я взял их — стрелки стояли. Не завод кончился: стекло было в мелкой сеточке трещин, и время под ним остановилось на без четверти четыре. Я понял, что держу в руках, — и осторожно, как гранату, поставил часы обратно.
Пианино с Шопеном, Грин с алыми парусами, разбитые часы лётчика. Вся она была в этих трёх вещах — женщина, которая ждала, что за ней приплывут, дождалась, а потом все уплыло. Мне стало тесно в груди, и я пошёл на кухню — помыть посуду.
Ольга вернулась на следующий вечер — я услышал два оборота замка и на всякий случай положил руку на ТТ. Его я забрал с комода еще вчера, даже сумел разрядить и почистить какой-то тряпкой с кухни.
Она вошла, и я сразу понял: что-то случилось. Лицо было как у человека, который сутки просидел в комнате, где очень плохо пахнет, и старался не подавать виду.
Ольга молча сняла пальто, прошла, вымыла руки, села напротив меня на кухне. Посмотрела — впервые за всё время не как врач на больного и не как женщина на подозрительного гостя. Как соучастник на соучастника. Я прямо всем нутром почувствовал, что надо выпить. По сотке. Но увы, в квартире Ольги кроме початой бутылки красного вина ничего не было. Ладно, сойдет и грузинское.
Я сходил, достал бокалы из серванта, разлил.
— Быстро ты тут освоился.
— Что случилось?
— Расскажи мне ещё раз, — сказала она тихо. — Про заговор. Только теперь — правду. Всю, которую можешь. У меня подругу арестовали сегодня. Врача общей практики.
Я обалдел.
— Как ее зовут?
— Вера Холодкова.
Прямо ии запрашивай, что отвечать… Так он трудодней спишет. А у меня и так их мало!
— А за что арестовали?
— Кто бы нам что объяснял. Пришли ваши в форме, вызвали главврача, переговорили с ним и потом ее увели.
— И все?
— И все
Ольга пригубила вино, а у меня система запушила выпадающее сообщение:
ВНИМАНИЕ! ВАМ ПРЕДЛАГАЕТСЯ КВЕСТ «ВЫПАСТЬ ИЗ КЛУБКА». ПОМОГИТЕ ОЛЬГЕ ИЗБЕЖАТЬ АРЕСТА. НАГРАДА ВАРИАТИВНА. ПРИНИМАЕТЕ? ДА/НЕТ
Конечно, да. Даже не сомневаюсь.
Новый пуш, теперь уже информационный.
Анализ угрозы. Событие: арест Холодковой В., ЛСУК. Основание (текущая фаза дела): «распространение злостных провокационных слухов» — разговоры об обстоятельствах смерти Н. С. Аллилуевой.
Прогноз по делу «Клубок»: в течение 2–3 недель следствие переквалифицирует базу дела. Формула перехода: «распространение клеветнической информации могло создавать террористические намерения». Сплетни, которыми обменивались сотрудники ЛСУКа, станут эпизодами подготовки террора. Репрессивная машина набирает ход, из короткого дела, связанного с доносом о заговоре, следствие, пытаясь повысить собственную значимость в глазах Сталина, оправдаться за провалы, начинает массово фабриковать обвинения по другим статьям.
Исход для объекта «О. Строева»: показания Холодковой о передаче слухов Строевой — вероятность фиксации в протоколе: высокая. Вызов Строевой на допрос свидетелем — вероятность: высокая, горизонт: два дня. После допроса статус свидетеля может быть переквалифицирован в обвиняемую и сразу арестована. Адвокат на следствие не допускается. Вы — единственная надежда объекта!
Ваше задание: подготовить О. Строеву к допросу в статусе свидетеля. Не допустить: самооговора, подтверждения факта сплетен, перехода в статус обвиняемой. Таймер: активен.