И это, подчеркнул он, не наша местная придурь — это общемировой тренд. В Штатах, рассказывал Глеб с видимым удовольствием, бумеры тоже уже вовсю осваивают капсулы. Правда пока без мю-ускорения. Там выросла целая индустрия. Их отправляют во времена Кеннеди — белые заборчики, кадиллаки с плавниками, рок-н-ролл, Америка, в которой они себя помнят. Кто-то гоняет на Вудсток, кто-то в Даллас, глянуть как подстрелят Кеннеди.
— А спасти его можно в игре? — выкрикнул кто-то в зале
— Конечно, можно! И в Красном коде можно менять виртуальную реальность не только СССР, но и всего мира — ИИ подстроит дальнейший ход событий. Собственно, чем больше вы будете менять реальность, тем больше бонусов и внутриигровой валюты получите. Ведь это отличная тренировка для наших моделей, они, поверьте, будут поощрять вашу активность.
Я слушал и понимал, что вот это, по крайней мере, звучало правдоподобно. Слишком цинично, чтобы быть враньём. Богатые старики, покупающие себе обратно молодость, — в этом была та узнаваемая, тошнотворная логика мира, в котором я жил. Мать висит на кредитном импланте, потому что не может купить себе здоровье, — а кто-то наверху скоро будет покупать себе бессмертие и юность оптом.
Глава 3
Глеб ушёл со сцены под аплодисменты — кто-то даже встал, — а нас снова подхватил конвейер. Только теперь он был медленнее, обстоятельнее: не сортировка, а оформление. Двенадцать человек развели по одному, и из общего зала каждый перетёк в маленький кабинет, где ждал персональный куратор.
Моего звали Аркадий Петрович. Немолодой, аккуратный, в сером костюме, с лицом человека, который тридцать лет подписывает чужие бумаги и давно ничему не удивляется. Не визионер, не Глеб — рабочая лошадка процесса. Он усадил меня, налил воды, и заговорил ровно, без огонька, будто читал инструкцию, которую знал наизусть. Объяснял, как всё устроено технически, что можно, чего нельзя, что я почувствую. Голос усыпляющий, доверительный. После Глеба с его фейерверком этот серый человек вызывал даже какое-то облегчение — он хотя бы не пытался мне ничего продать.
Подписали трудовой договор. Настоящий, с печатями, на бумаге и в планшете разом. Я листал его и сначала скользил глазами, а потом дошёл до приложения со шкалой выплат — и завис.
Двадцать миллионов, которыми заманивали всю эту тысячу у входа, полагались только тем, кто продержится в игре ровно год или дольше. Год внутренний. А дальше шла таблица, и таблица была людоедская. Умер на первой неделе — копейки, унизительные, на такси до дома хватит. Вышел сам, не выдержал, нажал стоп — чуть больше, но всё равно слёзы. Деньги начинались где-то с полугода прожитого и резко, по экспоненте, взлетали к финишу. Чем дольше живёшь — тем дороже каждый следующий месяц. Они платили не за работу. Они платили за то, чтобы ты не выходил. Чтобы держался зубами, даже когда очень захочется наружу. Я смотрел на эту лесенку и понимал: она спроектирована так, чтобы человек терпел до последнего. До самого последнего.
И это была ещё не вся засада.
К договору шла страховка. Если со мной что-то случится в капсуле, в игре семье выплачивается компенсация 7 миллионов за травмы, 10… за смерть. Да, именно так. Во-вторых, Аркадий Петрович буднично, тем же ровным голосом что и ранее, объяснил, куда именно высаживают тестеров. Не в уютный брежневский застой. Не побренчать на гитаре песнями из будущего у костра — за такое, усмехнулся он одними губами, не платят, это никому не интересно. Тестеру нужны экстремальные условия, нагрузка, край. Поэтому периоды — самые жёсткие, какие были у страны. Он перечислял, загибая пальцы, и список выходил страшный: Гражданская война. Советско-польская. Бои у Хасана, Халхин-Гол. Финская. Потом Великая Отечественная. Война с Японией. Афган. И отдельной строкой — можно было, если кто хочет, выбрать годы сталинских репрессий. Он сказал это так спокойно, будто предлагал выбрать начинку для пиццы.
— Мне что, прямо сейчас выбирать? — спросил я.
— Нет-нет. — Он качнул головой. — Это можно сделать уже в игре. Но сам конкретный период — месяц, дата, плюс локация выбираются рандомно, в зависимости от множества показателей. Загрузки серверов, билда игры и так далее.
— То есть повезёт — застану затишье? Не повезёт — окажусь в окопах, в самой гуще?