Уже вечером, лёжа в койке, я устало жаловался Алукарду.
Да… Я и забыл, в какое время попал, и насколько сурова может быть местная агитация и пропаганда! Этот гад вещал без малого 2 часа, почти не повторяясь и периодически «экзаменуя» меня. Понял ли я возможные угрозы и опасности исходящие от капиталистического мира?
— В моё время такой фигни не было! — покивал Алукард, который был вынужден слушать всё это вместе со мной. — Что ж, будем надеяться, что это было самое страшное, что нас сегодня ожидало.
Глава 6
«Шел третий день заключения Василия Николаева в стенах медицинского учреждения»
— Это здесь великий Избранный, герой битвы за Лакуну обитает? — насмешливый голос, огромный букет и сияющая белозубой улыбкой черноволосая красотка появились в дверном проёме одновременно. И так неожиданно, что я уронил на пол ложку с кашей, не донеся её до рта.
— Анна⁈ Ты откуда⁈ — я вытер разинутый от удивления рот, но краем глаза успел заметить, как к моей ложке метнулся Кузя, мгновенно стерилизовал её и так же быстро вернулся к своей миске.
— От верблюда! Делегирована руководством Клана, передать Избранному наши поздравления в связи с успешным выживанием в Лакуне, и внесением весомого вклада в оборону горда! — Торжественное начало речи завершилось ехидным хихиканьем. — Хотя как тебе это удалось — ума не приложу!
— Ты сомневалась в моих способностях? — я картинно надул губы.
— Конечно! Уж прости, но на великого воителя ты явно не тянешь. Твои способности, конечно, удивительны, но одиночное выживание в Лакуне в течение месяца иначе, как чудом, не назовешь! — она кокетливо поиграла бровями, а затем, как истинная шалопайка, подошла и плюхнулась рядом со мной на койку. — Не кусаешься? Кстати, это тебе (она всучила мне букет). Не перепутай: завтрак — в кастрюльке. Цветы — для красоты и торжественности.
— Ой-ой-ой, — представитель великой аристократии, где же ваши манеры? — съязвил я, принял букет и положил его на подушку. Затем поднял ложку, демонстративно вытер её о рубаху и зачерпнул кашу, держа черенок кончиками пальцев и оттопырив мизинчик. Анна запрокинула голову и залилась звонким смехом.
— А нечего трепать их, с кем ни попадя! — отсмеявшись, сказала она абсолютно спокойным, почти нежным голосом. — И поздравляю с обретением Божественного права на землю в Лакуне! — Но тут же снова «включила хулиганку». — Хотя, как ты понимаешь, твой прыжок иначе как форменным идиотизмом не назовешь. Видимо, именно от этого у тебя такие успехи! Ведь дуракам везет!
— Пофему шражу дуаакам? Мофет, фсё дево в моей нагвости⁈ Она федь, как ижвефно, втовое щастье! — прошамкал я с набитым ртом.
— Подавишься, счастливчик! Комиссию Фамильяров прошёл? А теперь собирайся, наглый ты наш! Сюрприз для тебя имеется!
— Что за сюрприз? — насторожился я.
— Пошли, пошли!
— Так я всегда готов! Нищему собраться — только подпоясаться! — заявил я, бросил ложку в опустевшую кастрюлю и промокнул сложенные бантиком губы полотенцем, словно салфеткой. После чего с опаской покосился на дверь. — А меня выпустят? К гадалке не ходи — за дверями уже целый «заградотряд» охочих до моего тела товарищей в белых халатах лагерь разбил.
— А волки на что? Прорвемся! — Анна кивнула на Дружка. — Ха! Видели, бесстрашного воина? Да он врачей боится больше, чем теросов! — девушка уже поднялась с койки и насмешливо смотрела на меня сверху вниз.
— Нет… Ну, мало ли?.. Пролетарская дисциплина, всё такое…
— Пф-ф-ф!!! Будешь ждать официальной выписки — тебя тут ещё неделю мариновать будут! — протяжно фыркнула девушка, протягивая мне руку. — Полетели, пролетарий!
Я подхватил букет, кликнул своих питомцев и, взяв юную аристократку под локоток, двинулся к выходу. За дверью действительно обнаружилась группа «белых халатов», сдерживаемых здоровенным волком, развалившимся перед дверью.
При нашем появлении, волк резко подскочил, заняв место в авангарде. Дружок оглянулся на меня и встал рядом.
— Василий Степанович, вам необходимо… — скороговорка одного из врачей была тут же перебита Анной, напустившей в голос ледяной строгости.
— Василий Степанович спешит! У Василия Степановича просто масса неотложных дел! — А сама меня решительно за собой тащит.
Так наша маленькая, преисполненная собственной важности, команда стремительно понеслась к выходу. У развилки двух коридоров мы наткнулись на тётю Дусю. Я на миг притормозил, вручил ей букет и расцеловал в обе щёки.
— Сердцеед! — расхохоталась Анна, снова хватая меня за руку, и потащила дальше. И вот уже я под ошарашенными взглядами окружающих, в сопровождении эффектной девушки покидаю госпиталь! Мы прыгаем в машину, припаркованную у входа (поскольку машина Канисов, отделение под Волков тут было предусмотрено). Кузя, стрельнув в меня хитрым взглядом, быстренько оккупировал колени красавицы. Мотор взревел, и мы отчалили.