— Офигеть! — Я абсолютно неприлично уставился на двух взрослых оборотней, неспешно движущихся нам навстречу и о чем-то увлеченно перерыкивающихся. Один встретился со мной взглядом и продемонстрировал свой лучший оскал.
— «Ну ещё бы», — подал голос Алукард. — «Как сейчас помню, славные деньки были, когда мы со Спартакусом…»
— Угу… — у меня, глядя на этих красавцев, даже легкая зависть появилась: за последние дни успел соскучиться по хвосту и чешуе. А им тут хорошо. Они дома. Они в своём праве.
Здание, к которому мы направлялись, было видно издалека — оно было здесь самым большим. И никак не укладывалось в моё представление об усадьбе. Это была полноценная цитадель, в которой располагался кабинет главы. Вполне благоустроенная, хоть и старая — к апартаментам, находящимся почти на самой вершине, мы вознеслись на лифте.
Скромно постучав и получив разрешение войти, Анна потянула кованное кольцо, которое держал в зубах бронзовый (угадайте!)волк. Массивная дверь легко и бесшумно открылась, и из-за плеча своей спутницы я увидел того самого человека, который улыбнулся мне в последний миг перед тем, как я сиганул в Лакуну. Сейчас он тоже улыбался. И в глазах его плясали те же озорные огоньки.
— Василий Степанович! Рад видеть Вас снова и в добром здравии! — произнёс мужчина, шагнув мне навстречу и протянув ладонь для рукопожатия. — В прошлый раз я не имел возможности представиться — вы слишком быстро нас покинули. Илларий Яковлевич Канис — исполняю обязанности главы клана Канисов на период его временного отсутствия.
— Рад знакомству! — ответил я и затряс его руку. — Николаев, Василий.
— Поздравляю Вас с победой в битве и обретением Божественного права! — кажется, Канис принял правила игры и тряс мою руку с не меньшим воодушевлением, чем я — его.
— Да Боги с ним, с правом! Главное — победа за нами! — ответствовал я. В этот момент Илларий сделал рывок, однозначно намекающий, что заигрываться не стоит. Я отпустил его руку, а он широким жестом указал в сторону большого, почти во всю стену, окна:
— А вот и обещанный сюрприз!
Я обернулся и обомлел! На диванчике сидели они — моя семья! Сенька и отчим, держащий на руках Катюшку, а между ними — мама! Глаза её широко распахнуты, а руки, сжатые в замок, прижаты к подбородку. Сенька смотрит с восторгом, Григорий немного растерян. И солнце из окна хлещет так, что все они будто светятся!
«Взрослый-Я» скромно отошёл к стеночке, решив не мешать радостной встрече.
— Мама!!! — я со всех ног кинулся к ней. Она резко вскочила, но, вмиг ослабев от волнения, едва не упала. Я успел её подхватить, и она буквально повисла мне, обвив шею руками. — Мама!
Её щёки сделались мокрыми от слёз. Сквозь поцелуи, которыми она покрывала моё лицо, прорывались счастливые причитанья и всхлипы:
— Васька! Сынок! Дуралей ты этакий! Непуть! Да куда ж ты!.. Да как же я!.. Да что же это!.. Живой! Живой! Васька! Сынок! — она незлобно шлёпнула меня кулачком по загривку. Григорий, поднявшись и ловко перехватив Катьку с руки на руку, приобнял её за плечи:
— Полно… полно, мать! Вон же ж какой герой! А ты — в слёзы! Ты глянь-ка лучше! Как парень вымахал! Богатырь!
Когда схлынули первые восторги и разомкнулись объятия, я обернулся к главному Канису:
— Спасибо! Спасибо Вам огромное! Я уж не знал уж, что и думать! Уплыли в самом начале заварухи — и ни слуху, ни духу! В госпитале спрашивал — все молчат. Как воды в рот. Кто-то сказал, что корабли, что беженцев на борт брали, ушли в Баку, Махачкалу или Дербент. Но подробностей никто не знал. Никаких! А они, что же, всё это время у Вас были?
— Ваша семья, Василий Степанович, была и есть под нашей защитой, — со значением произнес Канис-старший. — До недавнего времени они и впрямь в Баку находились. Но незадолго до открытия Врат там произошла диверсия. Группа контрреволюционно настроенных магов совершила разбойное нападение на склад ресурсов, добываемых в Бакинской Лакуне, после чего отступила напрямик к кораблям. А на пути у них лагерь, развернутый для новогирканцев. Был бой — не чета битве за Лакуну, конечно, но и мало никому не показалось! И тогда выделенные мной для охранения семьи Вашей бойцы решили не рисковать. И вывели Ваших родных из-под атаки, а затем тайно их сюда переправили. О том, что они живы и находятся в городе, не знает никто, кроме нас. И теперь — Вас.