— Ворон у аппарата.
— Кирилл Витольдович, кто-то решил силой занять мою долю Лакуны? Иначе красноармейский патруль не послали бы вломиться на мою территорию! — затараторил я возмущённо. — Кто разрешил им применять оружие против моих животных⁈ Зачем⁈ Они никому не угрожают! Они охраняют свою часть Лакуны от вторжения теросов! А в настоящий момент там идет бой, и уже есть потери и со стороны моих подопечных, и со стороны красноармейцев. Бойцы не могли действовать без приказа! Кирилл Витольдович, пожалуйста! Вы можете немедленно связаться со штабом армии⁈ Людей надо отозвать сейчас же! Я сдерживаю своих подопечных, чтобы они не причинили вреда, но не позволю, чтобы вред был причинён им!!!
— Не переживайте, только не переживайте, я немедленно распоряжусь, Василий Степанович! Спасибо за своевременный сигнал. Уверен, это какое-то недоразумение, мы сейчас всё решим.
Ворон положил трубку и потёр лоб:
— Твою ж мать! Как он это делает⁈ — затем снова поднял трубку и рявкнул раздражённо:
— Девушка! Петровского! Немедленно! — и, слушая гудки, выругался, — зар-р-раза!!!
На языке у него вертелись и выражения покрепче, но озвучить их он не успел даже в мыслях, поскольку из трубки донеслось:
— Петровский. Слушаю.
— Вениамин Сергеевич, это Ворон. Вы уже знаете о боестолкновении в Лакуне? — гавкнул зампред с нескрываемым раздражением.
— Что? В каком смысле⁈ — казалось, Петровский был озадачен.
— В прямом! Отряд красноармейцев, осуществляющих патрулирование Лакуны, по приказу или вследствие преступного головотяпства, пытается проникнуть на территорию, принадлежащую Избранному Николаеву, и угрожает оружием его животным, которым было приказано охранять свою часть Лакуны! — Ворона буквально трясло, голос срывался от гнева. Он ещё не отошёл от скандала в горисполкоме — и на тебе! Новые напасти! И напасти масштабов просто космических!
— Я ничего об этом не знаю… — начал было Петровский.
— А Николаев — знает!!! Понятия не имею, откуда, но знает!!! Вы понимаете, что это значит⁈ Вы понимаете, как может быть расценено Системой посягательство на объект Божественного права⁈ И Николаев, похоже, тоже так думает! — Ворон дал волю чувствам и орал, уже не сдерживаясь (когда ещё ему удастся наорать на командующего без последствий?).
— Я ничего не приказывал, Кирилл Витольдович. Но я немедленно свяжусь со штабом и разберусь, — выслушивать нотации гражданских Петровский ужасно не любил, но в данной ситуации Ворон был прав. Расшаркиваться было некогда. Надо было действовать и действовать решительно.
Поэтому, тут же отбив звонок зампреда, командующий связался со штабом. Матом наорал на дежурного офицера и матом же приказал устранить конфликт. Немедленно!!!
В дверях кабинета возникла дородная фигура заместителя:
— Что-то случилось, Вениамин Сергеевич?
— А не объясните ли Вы мне, товарищ подполковник, как оказалось, что отряд, патрулирующий Лакуну, решил устроить побоище на землях Избранного Николаева? И каким образом Избранный Николаев оказался осведомлён об этом происшествии раньше армейского командования? Немедленно проконтролировать, что произвол прекращён, а отряд вернулся на отведённые ему позиции!
Оставшись один, командующий устало опустился в кресло. А как ещё он должен убедиться, что его «орлы» в ситуации форс-мажора справятся с Николаевым и его зверинцем? А пока вопросов всё больше, и вот один из них: ну как, чёрт его побери, парень узнал о беспорядках в Лакуне?
Пока по телефонным проводам неслись приказы, щедро сдобренные нецензурной лексикой, я стоял, прижавшись спиной к стене. У моих ног, вытянувшись в струнку, замер Дружок, готовый в любую секунду выполнить любое моё поручение. А Кузя, привычно взлетев на плечо, уткнулся носом мне в висок и взял на себя роль ретранслятора, чем очень выручил.
Я видел, как в Лакуне, возглавив авангард моего отряда, Гена без устали хлещет хвостом по земле, воздвигая перед непрошенными гостями каменную преграду, а Дамбо укрепляет её острыми шипами, наподобие противотанковых ежей. Тех, кто пытается карабкаться по ней, акустическим ударом срезают летучие мыши.
Вот дюжине красноармейцев (под прикрытием какого-то амулета, делающего их почти невидимками) удалось пройти между оленями и каменной стеной «имени Дамбо».
Конечно же их сразу учуяла моя «волчья» стая и бросилась наперерез. Итог битвы — шесть искорёженных, порубленных волков солдаты посчитали мертвыми, после чего под натиском «впавших в бешенство от смерти товарищей» хвостатых отступили. «Погибшие» зашевелились уже после того, как люди скрылись… А я насчитал на земле три отгрызенных руки и одну ногу. Кто-то будет долго лечиться.