— А? — даже Ворон не сумел сразу совладать с изумлением. — Следуйте за нами.
И в окружении этой представительной делегации я, Дружок и Кузя отправились в Центральный госпиталь…
Тук-тук-тук…
Я выпал из приятных воспоминаний, снова ощутив пятой точкой своё рабочее кресло и увидев в зеркале свой растерянный, чуть блуждающий взгляд. Тряхнул головой и севшим голосом произнес:
— Войдите!
Дверь открылась, впустив заместителя председателя горисполкома Кирилла Витольдовича Ворона.
— Здравствуйте, Василий Степанович! — в руках чиновника, как всегда, была пухлая папка с документами. — Нам бы с Вами пару моментов обсудить…
Глава 3
Сентябрь 1926 г.
— Следуйте за нами, — произнёс Кирилл Витольдович Ворон, подавив изумление и профессионально включив деловой тон. Широким гостеприимным жестом он указал направление и в составе небольшой делегации мелких чиновников проводил меня, Дружка и Кузю до кареты скорой помощи. Перед нами услужливо распахнули дверцу и дружелюбно напутствовали.
В машине на меня тут же уставилось несколько пар любопытных настороженных глаз. Я улыбнулся спутникам в белых халатах, заставив их вжаться в жёсткие креслица.
— Чего это они? — удивился я.
— А ты себя со стороны видел? — Алукард усмехнулся, с интересом разглядывая лица окружающих, после чего превратился в мою мини-копию.
И точно. Ведь ободранный, покрытый пятнами неясной природы. И не только кровь там была. Всё-таки в прошедшем сражении, несмотря на то, что я располагался на «живой крепости», мне тоже прилетало не раз и не два. Особенно постарались летучие гады… Ведь, как оказалось, если бить молнией в пикирующую на тебя тварь, она оказывается и взорваться может…
Да и взгляд у меня был… Не помню я раньше за собой такого взгляда… Бешеный и при этом отрешенный, закаменевший, что ли?
— А чего ты хотел? Три месяца борьбы за жизнь в дикой, наполненной монстрами местности! Без подготовки. Тебя же даже как воина не воспитывали, ты у нас раньше был «гордым обитателем каменных джунглей». — Алукард снова обратился в переплетение щупалец с глазом, подлетел поближе и покровительственно похлопал меня по плечу. — Но не переживай, ты, можно сказать, встал на путь исправления!
Тем временем в транспорт втиснулся Дружок. Он с невозмутимым достоинством, как и подобает волку, устроился возле моих ног. А вот озорник-Кузя принялся косить лиловым глазом в сторону докторов, тянуть воздух носом и облизываться, а после и вовсе отправился исследовать салон.
Я высунулся в окно и, улыбаясь (хотя сейчас люди это воспринимали как оскал полубезумного), помахал провожающим. Парочка человек от такой экспрессии заметно присела. Но когда машина тронулась, а я, как ни в чём не бывало, ехал в ней и продолжал махать, всех отпустило. Пару раз официально махнув нам вслед, чиновная мелочь поспешила воссоединиться со своими боссами.
А те, как только мед. транспорт «с изъятым из Лакуны Избранным» скрылся за поворотом, резво попрыгали в свои машины и, подняв тучу пыли, рванули от обелиска в сторону горисполкома. И пока в госпитале, заполняя медицинскую карту, меня подробнейшим образом расспрашивали обо мне и всём моём родственном окружении — не пьюшши ли, не сумашедши ли (явно какая-то стандартная процедура) — в высоких кабинетах кипели совершенно шекспировские страсти. И переговоры там велись на весьма повышенных тонах и не всегда в дипломатических выражениях.
Ор за тяжёлыми дверьми стоял такой, что рядовые сотрудники на своих местах тряслись, как осиновый лист, сидя за столами, изгрызая карандаши да перья и обливаясь холодным потом.
— Это провал!!! Вы понимаете, что это — провал⁈ Меньше 40 процентов! Вы понимаете, чьи головы и в каких количествах полетят не сегодня-завтра, если мы вот прямо сейчас не установим его причины и не найдем ответственных⁈ — Причем в слове «ответственных» практически все отчетливо услышали «крайних».
Городской глава обвел усталым взглядом присутствующих.
Обсуждение результатов «Главной битвы за город» шло на очередной круг, накаляясь и набирая обороты. Прибывали всё новые и новые лица, звучали новые доклады. И паниковать представителям власти было отчего. Если количество уничтоженных при зачистке теросов было вполне вдохновляющим, количество погибших в бою — по предварительным данным что-то порядка тысячи — вполне приемлемым, разрушения, полученные городом, даже ниже прогнозируемых, то список обладателей Божественного права напоминал расстрельную статью. Что радовать, естественно, никого не могло.