Мистер Чжоу был из тех людей, которые часто ждали подвоха. Порой он понимал, что никогда, хоть на минуту, не лишится чувства, что через мгновение — короткое, яркое, незаметное — весь этот хрупкий мир может сокрушиться под тяжестью обстоятельств. Этому его научила жизнь. В его сердце часто бывала тревога, и каждый шорох, каждый неловкий, неуместный звук заставлял его напрягаться, замирая на месте. Будь то скрип колодок на соседской машине зимой или подростки-скейтеры, надравшие в слюни, решившие побуянить за окном. Иллюзия защищенности в этом большом и молчаливом доме — заплатка, крепко пришитая поверх ожиданий.
Он помахивал полотенцем по столу и барной стойке, начисто убирая крупицы пыли, когда в дверь раздался настойчивый стук. Тогда Мистер Чжоу закинул полотенце на плечо, быстро преодолевая короткое расстояние от кухни до входной двери, поправляя прическу, да дергая ручку двери. И поему же он не поглядел в глазок?
Моника Ян причмокнула губами, оглядывая высокую фигуру перед ней.
— Ждёте вы или не ждете — подарок есть. Понравится ли он вам? Наверное, мистер, это уже не моего ума дела, но к совету прислушайтесь-прислушайтесь. Не нужно вам такое отношение терпеть, — мертвая бумажка сложена всего лишь в три раза, Ника не потрудилась даже отдельно ее пропечатать, оставив лист за авторством шутника, и в первозданном виде протянула его.
— Добрый вечер, - какая неожиданность. Казалось, этот голос раздался прямо за спиной девушки, заставляя по её спине пробежаться неприятному холодку. Здоровался подошедший бесцветно, даже небрежно, а его взгляд, словно сверля насквозь, вонзался прямо в ее лицо. Шаг неизвестного уже сравнялся с Моникой, претендуя на то, чтобы вытеснить ее с пространства перед дверью. И, возможно, выступить защитой от неё в случае агрессивного маркетинга. Тогда-то она его увидела. – Господин Чжоу, это кто такая? Что она тут делает?
Парень произносил последние фразы на каком-то совершенно неизвестном ей, почти магическом языке. Что это? Арабский какой-нибудь? Красиво говорил. Пусть Ника и считала его возмутительным. Как же невежливо! Парень даже не утруждался для того, чтобы задать вопрос ей прямо. Злой какой. Откровенно прохладный взгляд острых, миндалевидных глаз исследовал нарушительницу покоя. Парень, подошедший к дому, одетый просто и слаженно, не заботится о вежливой улыбке или хотя бы небольшом разговоре. У него в крови нет американского приторного гостеприимства.
Записка так и застыла в руках Мистера Чжоу.
— Здравствуй, Саттар. Подождешь немного?
— Вы знаете, кто это? Мне её прогнать? — парень — теперь Ника хоть нала, что звали его Саттаром — еще издали завидел большую машину у дома. Это неплохо его напрягало. Вдруг господин Чжоу решил заказать что-то из новой мебели? Только надпись была сомнительной. Очень. Ритуальное бюро? Скорее всего ошибка. Это к соседям?
— Мистер, я все ещё верю, что соблюдение рамок личностных границ вам знакомо, — Моника Ян прерывается лишь на секунду, также на секунду косо посмотрев на... парень этот больше сторожевую собачку напоминает, — Так же как и вашему семейству. Потому что вам это нужно больше, чем мне.
— Больше? Да неужели? — голос у парня был какой-то больно уж въедчивый. Лицо было стройным, графичным, но больно строгим. Весь собой он представлял будто бы сосредоточение всех подозрений этого мира, и потому ни капли приятного впечатления не оставлял. Ну почему же ей не доплачивают за общение с такими клиентами? Теперь, когда она с укоризной развернулась к нему, ей ужалось разглядеть черты его лица: но с мягкой горбинкой, густые черные волосы, точеные скулы и тонкие губы. На вид он был, возможно, чуть старше двадцати лет. Или же казался в силу восточной внешности. Темная сторона старательно шептала, что на обратном пути Ника обязательно поставит подножку этой уникальной охранной системе (которая зачем-то дышит). Светлая лишь вздыхала, называя это ребячеством.
Не стоит ждать от такого примитивного создания как человек признаков разума в моменты его отключения.
Она, конечно, слышала, как рекламщиков избивали пьяные свидетели, потому что... кажется, те их не уважали, но вряд ли этот случай похож. Как минимум, она предлагает не бумагу, а сразу гроб.