— Я… мне… — прошептал Сэмвелл, тихо всхлипывая. — Ваша милость… позвольте я пойду.
Дейенерис кивнула толстяку. На её лице было сожаление, но она не знала, как успокоить толстяка. Тот обвёл их с Рамси ненавидящим взглядом заплаканных глаз и развернулся.
— Проследите за ним, — шепнул Рамси своим солдатам. — Когда он останется один — утащите в укромное место, сдерите кожу и сожгите. Он не должен уйти от нас живым.
— Возможно, я была неправа, — вздохнула Дейенерис тем же вечером, сидя рядом с Рамси в своём шатре. — Я казнила его семью, и он теперь нас ненавидит.
— Уверен, он нам не навредит, — улыбнулся Рамси. — В любом случае, моя королева, мы не можем быть милосердными ко всем. Милосердие — удел слабых.
— Я теперь оставила только что завоёванный Железный Трон, — сказала Дейенерис. — Мы собрали войско, в том числе из бывших людей Серсеи. Но все эти лорды… они ненавидят нас. Они могут обратиться против нас, когда мы пересечём Перешеек.
— Не посмеют, — уверенно сказал Рамси. — Во-первых, мы многих взяли с собой. А во-вторых, они боятся. Ненавидят — да, они всегда ненавидят тех, кто сильнее их. Но они боятся. После нашего триумфа в Королевской Гавани они не посмеют поднять головы.
— Ты думаешь…
— …Эйгона Завоевателя тоже не столько любили, сколько боялись, — сказал Рамси. — Правда же в том, что у королевы должна быть одна опора. А у Вас их даже несколько, моя королева. И если Безупречные — это чужие здесь люди, то Север — Ваш. И это искренне.
— Северяне храбро сражались под Королевской Гаванью, — кивнула Дейенерис.
— Север — это я, — сказал Рамси. — Огнём и мечом я навёл порядок в самом большом и северном из Семи Королевств. Меня там тоже не все любят. Но меня боятся и считают законным правителем Севера. Те, кто считал иначе, мертвы. Теперь Север — это я. Подобно тому, как все Семь Королевств — это Вы.
— Север — это я, — вспыхнула Дейенерис, глядя Рамси в глаза. — Как и остальные королевства Вестероса. Ты Хранитель Севера, но королева здесь я.
Рамси не отвёл взгляд. Его завораживала властность этой женщины. И ему нравилось дразнить её. Более того, он точно знал, что именно этого она и хочет.
— Север — это я, — с нажимом повторил Рамси. — Они слушаются меня. Они верные. Север — это я. А я — это ты. Я принёс к твоим ногам Север — вместе с самим собой.
— Ты — это я, — ноздри Дейенерис расширились, она пожирала своего супруга взглядом. — Я приказываю, и ты повинуешься. И Север повинуется вместе с тобой.
— Мы, северяне, верные, — повторил Рамси. — Для меня счастье — повиноваться моей королеве.
— В таком случае, — томно вздохнув, произнесла Дейенерис, — я приказываю тебе быть моим мужем. Здесь и сейчас.
— Да, моя королева, — простонал Рамси, приближаясь к её губам и освобождая себя и её от одежды. — Да…
— Да, милорд Болтон, — Дейенерис обхватила Рамси, всё больше распаляясь, и приняла его в своё лоно. — Мой самый верный и преданный человек.
Вопль наслаждения вырвался одновременно из груди обоих, когда Рамси излился в свою королеву. Дрожа от наслаждения, они не спешили одеваться, лаская друг друга и покрывая поцелуями.
— Наши дети будут верными, как северяне, — произнёс Рамси. — И властными, как Таргариены.
— Наших детей не будет, — тяжело вздохнула Дейенерис. — У меня только трое детей. Уже двое.
— Кто тебе такое сказал? — удивлённо воскликнул Рамси.
— Ведьма, повинная в этом. Она извела моего ребёнка и моего первого супруга. Она…
— И ты ей поверила? — поднял брови Рамси.
Дейенерис посмотрела на него недоумевающим взглядом.
— Но…
— Я сделаю тебе принца, — произнёс Рамси, пододвигаясь к Дейенерис. — Не знаю, что там тебе наплела какая-то карга, но я, Рамси Болтон, не позволю прекраснейшей из смертных остаться без наследника. Пусть ненавистники мечтают о прекращении рода Болтонов и рода Таргариенов. Мы будем жить — назло им. И наш ребёнок будет жить. Я знаю это, — последние слова он уже почти прорычал, наваливаясь на королеву и входя в неё вновь.
Спустя ещё какое-то время они обессиленно лежали, тяжело дыша после этого марафона. Рамси смотрел на Дейенерис новым взглядом. Теперь это была не только прекрасная и опасная повелительница, которую он хотел каждую секунду. Нет, отныне он видел перед собой женщину, которая должна стать матерью его детей. Он никогда раньше не задумывался на такие темы. И с удивлением он понял, что ему это нравится. Что-то наподобие нежности просыпалось в его душе, казалось бы, вовсе неспособной на подобные чувства. Рамси осторожно прикоснулся к локонам Дейенерис.
— Я чувствую, — улыбнулась ему королева. — У нас будет ребёнок. Ты был прав.
— Я точно знаю это, — кивнул Рамси.
— Мальчик, — сказала Дейенерис. — Я точно знаю. Во мне зародилась новая жизнь. Одного из моих детей больше нет… но он снова будет.
— Он отдал свою жизнь ради этого, — улыбнулся Рамси. — Знаешь, Дени, я никогда не испытывал ничего подобного. Я словно стал другим человеком.
— Говорят, это меняет не только женщин, но и мужчин, — загадочно улыбнулась Дейенерис. — Если ты это чувствуешь, то ты станешь хорошим отцом.
— Годами для меня главным развлечением была смерть людей, — вздохнул Рамси. — Я любил издеваться, убивать, пытать. Видеть, как агонизирует жертва в моих руках, было непередаваемым удовольствием. Я был бешеным псом, как сказал мой отец. Но ты укротила этого пса. Ты и наш ребёнок теперь занимают мои мысли куда сильнее, чем желание содрать кожу с врагов. Я буду сражаться под Винтерфеллом против мертвецов, Дени. Ради нас с тобой. Ради нашего сына. Он должен родиться и вырасти. Стать величайшим из королей.
— Величайшему из королей нужен отец, — улыбнулась Дейенерис. — Постарайся уцелеть в этой битве, муж мой.
Стены замка давно были проломлены в нескольких местах, а ворота превратись в щепки. Живые отчаянно оборонялись от полчищ мёртвых, запершись в крипте. Катапульты были разрушены, но пылающие стрелы всё ещё разили врагов, и Алис Карстарк со своими лучниками отражала все атаки врага. Арья и Пёс сражались снаружи, прикрывая друг друга и время от времени убивая очередного Иного.
— Сколько же их, мать его, — в сердцах рыкнул Сандор Клиган, вытаскивая обсидиановый кинжал из очередного трупа. — Их не становится меньше.
— Кажется, драконья королева не спешит на помощь, — улыбнулась Арья. — Было неплохо сражаться бок о бок, Пёс.
— Ты дерёшься просто как…
— …как никто, — кивнула Арья. — Ты тоже хорош.
— Смотри-ка, — хрипло выдохнул Пёс. — Что это?
Арья перевела взгляд в сторону. Недалеко от крипты, окружённый целой толпой Иных и вихтов, стоял высокий Иной с неким подобием короны на голове. Он неотрывно смотрел на крипту, что-то явно колдуя.
— О нет, — догадалась Арья. — Там же похоронены Старки.
— Твою же мать, — вздохнул Пёс. — Ему надо помешать, иначе твои родичи восстанут из мертвых и всех там перебьют!
Они ринулись к Иному. Но тот ожидал этого, и на них тут же кинулась целая толпа мёртвых. Пёс успел зарубить нескольких, после чего один из белых ходоков выбил у него из рук оружие. Арья кинулась к Клигану, но того уже окружали мертвецы.
— Дракарис!
Волна огня осветила Винтерфелл, растапливая снег. Мертвецы с воем вспыхнули, и даже Иные попятились назад, не в силах остановить волшебное драконье пламя.
— Пёс! — Арья бросилась к лежащему без сознания Клигану.
— Дракарис!
Волны огня растапливали снег и лёд, очищая замок от нежити. Два громадных дракона с рёвом проносились над Винтерфеллом, и на одном из них восседала женская фигура в белой одежде.
— Королева Дейенерис?
Алис Карстарк со своими людьми робко вышла из крипты. Нежити вокруг больше не было. Иные во главе с тем самым белым ходоком с короной на голове отступали за пределы замка, в глубину своего войска.