— В комнате сухо, одежда чистая, кормят вкусно, — как по учебнику ответил я, вызвав у женщины улыбку. — Вы хотели взять у меня анализы, ваша светлость?
— Можно просто Анфиса Захаровна, — пропела она. Потом подошла ближе и я ощутил волну приятного аромата духов.
От неё так и веяло дружелюбием, но я-то хорошо помнил слова коменданта и реакцию Анатолия в столовой. Да и весь мой опыт прошлой жизни твердил, что с власть имущими женщинами нужно держать дистанцию.
— Хорошо, Анфиса Захаровна, — спокойно произнёс я и взглянул на неё с вопросом.
— Ах, да, анализы, — сделала она вид, что забыла, до этого рассматривая моё лицо с неприкрытым любопытством. Вот только в глазах у неё так и остался лишь интерес энтомолога, у которого на столе оказался занимательный экземпляр бабочки. — Пойдём, Костя, — решила она перейти на «Ты» в отношении меня. — Нужно взять кровь и провести пару тестов. Надеюсь, ты не боишься иголок?
Её заботливый тон, который смутил бы того же Анатолия, на меня не подействовал. Я лишь кивнул и прошёл вслед за женщиной в небольшую процедурную.
— Снимай китель, мне нужна правая рука, — распорядилась Голицына, вытаскивая из шкафчика со стеклянными дверками шприц, пластиковые пробирки и прочие инструменты.
Я выполнил требуемое и стал ждать. Женщина быстро и технично взяла у меня кровь, внимательно наблюдая за реакцией. Как за лицом, которое не дрогнуло, так и за самой процедурой.
— Знаешь, Костя, а ты удивил меня сегодня, — она определённо заметила, что иголка с небольшим трудом вошла в кожу, а кровь стремительно набиралась в пробирки.
— Чем, Анфиса Захаровна? — спокойно спросил я.
— Тебе полно и по списку, или общими терминами? — улыбнулась она.
— Как вам будет удобно, — невозмутимо ответил я и главный медик корпуса посмотрела мне в глаза. Я ощутил волну её целительского дара, но глубоко он проникнуть не мог и вряд ли что-то сообщил своей хозяйке.
Улыбка её стала шире, мои слова явно пришлись ей по душе. Эта женщина точно любила командовать и любила власть.
— Перво-наперво, твоя реакцию на то, что ты можешь быть заражён хаосом, — заговорила она, добавив в тон лекторских ноток. — Но это нормально, ведь ты только приехал в Корпус, а Демидовы пусть и связаны с Червоточиной, но опосредованно. Ты просто не мог знать всех последствий и остальных нюансов. Но вот твоё тело, Костя… Твоё ядро… Тебя не удивило, когда я рассказала о своих наблюдениях после осмотра. Нет, Костя, ты знал, что так будет…
Я сохранял постное выражение лица и слушал её. Внимательно слушал.
— Что бы ты знал, перед приездом пополнения, в лазарет подаются актуальные документы и мед карты каждого новобранца. История болезней, отклонения, исходный формат ядра и ветвистость энергетических каналов. Абсолютно всё, что связано со здоровьем и телом одарённого. Я ознакомилась с твоей медкартой, Костя, — посмотрела она мне в глаза. — И в ней не было абсолютно ничего из того, что я обнаружила сегодня. Как думаешь: это ошибка тех целителей, кто тебя обследовали? Вряд ли… Как же оно так получилось тогда? Расскажешь, Костя?
— Я не совсем вас понял, Анфиса Захаровна, — посмотрел я в глаза княжне. — Вы хотите меня в чём-то обвинить?
— Нет, конечно, Костя, — лукаво улыбнулась женщина, сделав вид, что немного смутилась. Но затем её взгляд наполнился холодом, а из голоса исчезло всё дружелюбие: — Тогда спрошу по-другому: как ты смог обойти развитие своего дара? Одарённый не может контролировать изменение своих каналов и ядра. И тем более, одарённый с предрасположенностью к стихийным дарам, не смог бы изменить своё тело. В чём твой секрет, Демидов? Поделишься со мной?
Глава 7
Голицына испытующе смотрела мне в глаза. Её ладонь держала моё запястье крепкой, даже стальной хваткой. Я почувствовал, как её дар пробрался под кожу, подстроился под пульс. Знакомый способ допроса, которым владели лишь боевые целители, допрашиваемый в этом случае не способен соврать, дар сразу отреагирует. Сама же женщина подобралась в ожидании ответа.
Возникла пауза, я уже думал, какую полуправду ей скормить, чтобы не дать ответа, но и не соврать, как дверь кабинета распахнулась. Благодаря тому, что сидел лицом к выходу из процедурной, дверь которой была открыта, я первым заметил гостя.
— Ваша светлость! — хрипло крикнул ввалившийся в кабинет окровавленный мужчина. Доспехи на нём были покорёженны и словно пожёваны. Лицо бледное, уставшее. — Анфиса Захаровна!
— Здесь я! — рыкнула Голицына, нехотя отпуская мою руку и повернувшись к бойцу, который едва стоял на ногах и покачивался. — Что случилось, Геннадий?