Эти детали оседали где-то на краю сознания, пока мы отрабатывали, в общем-то, стандартную программу. Но вот показалась на крыльце выхода на задний двор любопытная мордашка, а значит пора заканчивать.
Я подался вперёд к противнику и резко ушёл вниз. Упал на влажную от утренней росы траву. Левая нога Фёдора Евгеньевича оказалась в захвате, следом свалился и сам старик, потеряв опору.
— Гхма… не спортивно, Ваше Сиятельство… — пыхтел воин Демидовых, пытаясь вырваться. — Не жалеете старика…
— Борьбу не запрещали в этот раз, — весело парировал я и, крепко держа захват, продолжал давить. Горячие и насыщенные кислородом мышцы вздулись канатами. — Сам ведь обучал, Фёдор Евгеньевич. Грех жаловаться теперь!
Командир гвардии пробурчал что-то невразумительное, а я понял — хватит. В наших тренировках были, как победы, так и поражения у обоих, но сегодня… сегодня можно и уступить. Всё же этого человека я уважал, а его авторитет среди гвардейцев должен оставаться непоколебимым. И пусть господину проиграть не зазорно, таково моё решение.
Сделав вид, что начинаю сдавать, ослабил хватку и старик сразу же этим воспользовался. Перехватил инициативу, оседлал меня сверху и занёс кулак для удара. На лице маска готового сражаться до конца зверя, но в глазах — благодарность.
Гвардейцы затаили дыхание и затихли. Даже Василевс Игнатьевич слишком громко всхрапнул и встрепенулся, чуть не свалившись со скамейки.
— Спасибо, господин, — тихо произнёс непоколебимый и непримиримый Фёдор Евгеньевич. Встав с меня, он подал руку и помог подняться. А затем громко сказал: — Отлично, Ваша Сиятельство! — и посмотрел коршуном на гвардейцев. — Вот, лентяи, смотрите на Константина Викторовича и учитесь! Вот так должен сражаться воин рода Демидовых!
Мужчины в тренировочной форме чёрно-красных тонов с гербом рода одобрительно загудели. Я отряхнулся, после чего позволил Василевсу Игнатьевичу провести диагностику прямо на месте и исцелить повреждения. Переломов, как оказалось, не было. Так, пара трещин в ребрах и локтях, но это привычно. Даже хорошо! Человеческое тело оказалось удивительно хрупким, но даже спустя восемнадцать лет продолжало мне нравится!
— Вояки… — беззлобно пробурчал родовой целитель. — Могли бы и сдерживаться в своих мордобитиях. Идите, ваше благородие. Нет у меня к вам вопросов.
— Спасибо, Василевс Игнатьевич, — поблагодарил я старика и направился к той, кого совсем недавно просил выполнить маленькую просьбу.
Переминаясь с ноги на ногу и закусив губу, Варвара Демидова, моя младшая сестра, терпеливо ждала на крыльце. Обо мне она подумать не забыла и опередила служанок, держа в руках полотенце и бутылку воды.
Непривычно было видеть этого маленького светловолосого ангела, отдушину всего рода Демидовых, в таком состоянии. Должен признать, мне повезло переродится именно в этом роду. В этой семье. Демидовы были дружны, сплочены и стояли друг за друга до конца. Их связывала не только кровь, но и крепчайшие узы любви к своим детям. Подобное встречалось довольно редко в этом, созданном мною, мире. Но сейчас не стоило об этом думать…
— Почему поддался? — нахмурила брови Варя. Я ожидал совсем другого вопроса.
— В смысле поддался? — с благодарным кивком принимая полотенце, удивлённо переспросил я.
— Ты ведь побеждал, я видела, — Варвара стояла на своём, вперив руки в боки. Любимая поза нашей матушки Кристины Алексеевны, сестра была её копией и подражала во всём.
Я улыбнулся, потрепав её по волосам, отчего та зашипела на меня рассерженной кошкой и сбросила руку.
— Фу, Костя, ты потный! Я только голову помыла!
— Обнимемся? — с невозмутимым лицом распростер я объятья и двинулся на неё.
— Ни за что! Сначала в душ иди! — с ужасом подалась она назад и встрепенулась. — И вообще, брат, не увиливай! Ты ведь мог победить!
Я вздохнул и покачал головой. Пожалуй, только с Варварой я был… таким. Другие видели совсем иного Демидова Константина Викторовича, как называли меня в этом мире. А о Талионе Орландо — Приносящего Знания — каким я был известен там, в другой жизни, не знал вообще никто.
— Мне не сложно, а Фёдору Евгеньевичу приятно, — дал я ей тот ответ, который она желала услышать. Сделал глоток воды и дополнил: — Ему ещё остальных бойцов гонять, зачем обижать старика?
На лице пятнадцатилетней девушки появилась улыбка, а в глазах отразилось… много чего там было. От радости, до безграничной сестринской любви.