Корабль походил на запущенную в космос крепость, на атомный танк, которому предстояло с тяжелейшими боями прорваться сквозь вражескую территорию. Он казался огромным из-за своих неуклюжих, массивных обводов, хотя Зоя знала – «Шрам» в три раза меньше «Красного космоса». В нем не было ничего от космического корабля, даже дюз не виднелось среди наплывов обшивки, собранной будто бы из бронированных листов, неряшливо склепанных между собой.
Когда капсула приблизилась к «Шраму», Зое вдруг показалось, что корабль стал резко увеличиваться в размерах, вгибаться внутрь, охватывая их со всех сторон. Словно металлический зев распахивался перед ними, а языки черноты между бронированными плитами шевельнулись и неохотно потянулись им навстречу.
Циферблат расстояния показывал медленное уменьшение дистанции между «Шрамом» и капсулой, но глаза отказывались этому верить. Бронированный зев распахивался все шире и шире, внутри его внезапно обнаружилась светлая точка, с которой они стремительно сближались.
– Паганель, ты это видишь? – спросила Зоя, готовая в любое мгновение рвануть рычаг и увести капсулу от корабля на максимальной скорости.
– Да, – сказал Паганель. – Эффект горизонта событий. Весь корабль как черная дыра.
– Сделаем облет.
Зоя развернула шарик капсулы и дала импульс. Ничего не изменилось, они продолжали сближение со «Шрамом». Стрелка на циферблате передвинулась к отметке «300», дернулась на ней, словно сомневаясь – не изменить ли движение на обратное, но все же пересекла ее и пошла на сближение с отметкой «200».
– Вот черт, – ругнулась Зоя. – У нас проблема.
Она наклонилась к пульту и постучала пальцем по циферблату. Ничего не изменилось.
– Нас затягивает на корабль. Приготовься к максимальному ускорению, – она взялась за рукоятку аварийного старта.
– Подожди, – сказал Паганель. – Мы не сможем оторваться от «Шрама».
– Получится, – упрямо сказала Зоя. – И не на таких получалось.
– Двигатель на «Шраме» продолжает работать. И он до сих пор генерирует горизонт событий, под который нырнули и мы. Можно сказать, что мы сейчас погружаемся в черную дыру.
Зоя нажала клавишу связи с «Красным космосом»:
– «Исследователь-один» вызывает «Красный космос», прием.
Тишина. Даже треска нет.
– «Исследователь-один» вызывает «Красный космос», прием.
Паганель тем временем перегнулся через подлокотник кресла, в котором еле вмещался, и копается в ящике с инструментами.
– Где же он? А, вот, – он положил на стальные колени черную коробку, откинул крышку, открывая ряды кнопок и циферблат. – Портативный гравиметр. Спасибо Полюсу Фердинатовичу за предусмотрительность, – он принялся осторожно давить на кнопки такими, казалось, неуклюжими металлическими пальцами.
Капсула продолжала сближение со «Шрамом».
– Связи нет, – сказала Зоя.
Паганель закончил нажимать кнопки, и неподвижная до того стрелка сдвинулась с начальной отметки.
– Чтобы выбраться из-под горизонта событий, нам нужно выключить загоризонтный мотор «Шрама». А для этого необходимо пристыковаться к кораблю и пробраться внутрь.
То, что Зоя приняла за сияющую во мраке звезду, при ближайшем рассмотрении оказалось открытым люком. На штангах размещался универсальный стыковочный узел. Это облегчало стыковку, которую Зоя и осуществила так, словно сидела за рычагами тренажера. Мягкий толчок, шипение гидравлики, полная остановка.
Перебравшись в шлюз, первым шел Паганель, словно огромный танк, Зоя увидела зияющие пустоты в рядах белесых фигур с круглыми головами. Часть экипажа ушла с корабля, но, судя по оставшимся пустолазным костюмам, на борту должны оставаться заг-астронавты.
Паганель загерметизировал шлюз и открыл дверь, ведущую внутрь корабля. Там оказалось темно, лишь кое-где помаргивали маячки аварийного освещения – тусклые, мертвенно-синие.
Это был самый настоящий лабиринт из скручивающихся в спирали коридоров, ответвлений, щелей, пустот. Трудно вообразить даже приблизительно форму того, где они оказались. Казалось, сделай только шаг и тут же потеряешься в мешанине проходов без всякой надежды на возвращение.
– Что будем делать? – растерянно спросила Зоя. – Куда нам идти?