Ничего.
Ни удара. Ни биения.
Сердце встало. А он все еще жив. Впрочем, жив ли? Что, если церковные мракобесы правы насчет загробного мира? И то, что с ним происходит, лишь спуск в адские бездны, а чем еще может быть видневшаяся в окне чернота с редкими проблесками далеких звезд? А вот и край багровеющей ледяной геенны – Марс собственной персоной.
Нет!
Не хочу!
Тяжело опираясь на леера, Георгий Николаевич поднялся и побрел в медицинский отсек. Пусть медицина скажет, что с ним. Проверят давление. Послушают пульс. Залатают рану в руке. На то они и автоматические диагносты, чтобы поддерживать в здоровом теле даже нездоровый дух.
К несчастью для Георгия Николаевича, Варшавянский уже вернулся с Фобоса и теперь сидел в своем привычном кресле за столиком, заваленным диагностическими карточками, которые он разглядывал на просвет.
– О, Николаич, привет! – обрадовался Роман Михайлович. – А я только что тебя вспоминал добрым словом! Не икалось?
– Зачем? – испуганно спросил Багряк и сильнее зажал рукой предплечье, чтобы Варшавянский не увидел дыру.
– Ты второй раз пропускаешь профилактический осмотр, дружок, – тоном сельского фельдшера сказал Варшавянский. – Наш друг Диагност-2 тебя заждался. Давай-ка заходи, сейчас мы тебе сердечко послушаем, давление померим, кровь на анализ возьмем.
– Я… это… в другой раз, Роман, – пробормотал Багряк. – Я ведь так, случайно… мимо шел… у меня работа… дюзы…
Он развернулся и чуть было не побежал прочь по коридору.
Варшавянский задумчиво смотрел ему вослед.
Глава 22
Зерна и плевелы
Исследовательские группы на Фобосе работали посменно. План исследований, составленный Полюсом Фердинатовичем, получился очень насыщенным, поэтому работать приходилось почти без перерывов на сон и еду. Земля торопила Мартынова, опасаясь, что работы на Фобосе сильно сдвинут сроки основной экспедиции на поверхности Марса. Мартынов, в свою очередь, торопил Гансовского, взывая к его научной совести и напоминая о том, что законы небесной механики неумолимы – окно возвращения на Землю откроется ровно тогда, когда и рассчитано, без всяких скидок на то, что экипаж «Красного космоса» что-то там не успевает.
Зоина смена с Багряком в качестве напарника подходила к концу, о чем свидетельствовали не только цифры на хронометре, но и общее состояние дьявольской усталости. Она мечтала о том, как вернется на корабль, примет душ и упадет на койку, чтобы спать, спать, спать. Эти мечты порой становились настолько реалистичны, что Зоя с трудом разлепляла глаза, делала глоток кофе, который все равно не помогал, и шептала сама себе: не спать, не спать, не спать.
Предстояло взять пробы металла, из которого отлито панно, а также сделать его голограмму, чтобы передать ее на Землю для тщательного анализа.
Лазерный анализатор, который короткими импульсами испарял поверхность металла и снимал спектрограмму, отработал, Зоя оттащила громоздкий ящик в сторону, внутри его продолжалась невидимая глазу работа по переводу полученного спектра в столбцы цифр, а их, в свою очередь, – в отверстия на перфоленте. Взяла бур с тонким сверлом из сверхпрочного победита, укрепленного алмазным напылением, и примерилась, откуда лучше взять более глубокую пробу.
Богомол выглядел устрашающе отвратительным. Особенно поражала проработка деталей лап, туловища, башки, где виднелись мельчайший выступ и самый крохотный волосок. По краю панно размещались впадины непонятного назначения – то ли орнамент, то ли недоработка создателей богомола. В одну из них Зоя и направила сверло.
Она ожидала упрямое сопротивление твердого металла, поэтому посильнее нажала на ручки бура, но сверло с легкостью вошло в металл, будто раскаленный нож в масло.
– Вот черт! – от неожиданности вскрикнула Зоя.
– Что случилось? – немедленно отозвался Багряк, и через несколько минут они вместе рассматривали получившуюся сквозную дыру.
Георгий Николаевич запустил туда длинный и тонкий ус дистанционного визора:
– Там еще один коридор, идет, кажется, на спуск. Думаю, это переход на более низкий уровень лабиринта. – Он постукал пальцем по наручному экранчику, куда передавалось изображение с визора, и посмотрел на Зою: – Ну, что будем делать?
– Предлагаю вырезать небольшой кусок с этого края и пробраться туда для предварительного осмотра.
– Хорошо, доложусь Гансовскому. – Багряк вернулся к рации.
Находка прохода на еще более низкий уровень вызвала взрыв энтузиазма у Полюса Фердинатовича, он даже немедленно хотел лететь к ним, но в конце концов договорились, что Зоя и Багряк проведут рекогносцировку.