Выйдя из каюты и осторожно пригасив свет на пальце, он удивился: вокруг не было темно.
Скалы всё так же близко подступали к бортам, и иногда можно было слышать, как в своём тихом движении. Послушный ровному течению, галеон слегка касался боками стен, тогда чуть слышный скрип и шорох наполняли безмолвный воздух, а за бортами всплывали на поверхность воды гроздья пузырьков. Но не это было удивительно: вся команда, разинув от изумления рты, смотрела на сидящих на отвесных стенах маленьких ящериц — те, словно крохотные лампы вспыхивали множеством огней. Искорки сбегали с голов ящерок и утекали к хвостам, словно иллюминация. Все скалы, сколько хватало взгляда, были усеяны этими созданиями, отчего стены вперед и далеко позади казались состоящими из вспышек света. Громады, усеянные этими живыми огоньками, уходили ввысь на сотни метров, и над кораблём чернела узкая щель разрыва — что было выше, неизвестно. Вода меж тем тоже начала светиться, и из глубины всплывали, лопаясь и испуская искры, большие пузыри.
Неожиданно в высоте стал зарождаться тихий звук, как будто пели тысячи и тысячи морских раковин. «Небо» в разрыве скал пошло полосами — густо-карминным и чёрным. Цвета множились, добавляясь каждую минуту — казалось, их намного больше, чем бывает в природе. Лица экипажа, неподвижно застывшего на палубе, палуба и весь корабль освещались разноцветными всполохами. Все смотрели вверх, не отрываясь, и не заметили, как картина по сторонам изменилась — больше не было неподвижных ящерок, а скалы отступили и превратились в уступы, уходящие в сумасшедшее небо.
По уступам хищно скользили чудовищные существа — невиданные ящеры со множеством гибких ног, высокими гребнями на головах и огромными глазами ярко-малинового цвета. По их чешуйчатым шкурам тоже бежали огоньки, но не белые, а разноцветные — животные меняли цвет ежесекундно. С их длинных зубов стекали электрические искры. По мере прохождения корабля мимо, ящеры меняли позы, как будто демонстрировали свою необычайную, чудовищную красоту. Они быстро поворачивались, меча длинными хвостами, и провожали плывущих в молчании людей горящими взглядами.
— Они нас не видят, — тихо сказал голос Гранитэли у самого уха Лёна. — Чувствуют, но не видят.
Он был благодарен своей спасительнице за услугу.
Стены внезапно разошлись, оставив своих светящихся обитателей позади, а перед кораблём простёрлось необыкновенное море. Ровные волны едва тревожили его поверхность и были похожи эти гребни на рубиновые ожерелья на фиолетово-глубоких складках шёлка, а сверху светило багряно-лиловое небо, всё в ярких звёздах, быстро плывущих по небосводу. Яркие огни утекали за горизонт и тонули в жемчужно-зелёном сиянии.
Море вспухало большим колоколом, на макушке которого громоздилось нечто местами тупоугольное, а местами островерхое.
— Земля, наверно… — заворожено проговорил капитан Саладжи. Он стоял теперь рядом с Лёном, и его рука была аккуратно забинтована и подвешена в платке. Кажется, Ксиндара действительно сумел оказать помощь капитану, потому что болезненное выражение покинуло лицо последнего.
Громада медленно приближалась, и по её верху стали вспыхивать огни. Все стояли молча и ждали, что будет.
Вот два ярких боковых огня зажглись по бокам «острова», и их лучи протянулись далеко и сошлись на галеоне.
— Корабль! — вскрикнул Лён, поняв, что за глаза это такие.
Это были мощные прожекторы! Здесь была цивилизация!
— Почему ты так решил? — в испуге спросил Ксиндара, глядя, как редкие огни по ободу «острова» превратились в цепочку движущихся огней.
А тот не отвечал и смотрел лишь, широко раскрыв глаза, на громадный трансатлантический лайнер, плывущий мимо. Наверху кто-то был, кто-то кричал сверху, бросали тросы и всякие предметы. Он видел лица в боковых иллюминаторах — бледные лица с вытаращенными глазами. Два корабля плыли мимо друг друга. Один невероятно огромный, с несколькими палубами, лишёнными света, а другой маленький по сравнению с первым — деревянный средневековый галеон со сломанной мачтой. Они разошлись, и моряки «Фантегэроа» с суеверным ужасом провожали взглядами невероятный остров из металла, жилище бледных призраков и неуспокоенных душ. За кормой его кипела вода, вспененная мощными винтами, но в странном освещении казалось, что это мелькают огромные ножи.
— Он нас сожрёт! — закричал судовой капеллан и бросился в каюту, захлопнул дверь и начал неистово молиться.
— Нет. Не сожрёт, — отвечал Лён, глядя, как удаляются от них винты. И галеон мерно закачался в кильватерной струе.