Огненная звезда зажглась на горизонте, стала разрастаться, закружила лучами-рукавами, взлетела в небо и стала приближаться, заставляя кипеть море и взрываться воздух. Вода за бортом стала изменяться, превращаясь в густую вязкую массу тёмно-багрового цвета. Красная звезда взошла в зенит и стала поливать всё вокруг нереально алыми лучами, и всё вокруг казалось красным, словно окунутым в кровь. Воздух восходил дрожащими струями и окутывал корабль удушливыми облаками. Кто-то повалился на палубу, потеряв сознание, но «Фантегэроа» продолжала своё плавание среди моря кипящей крови. Они миновали высокие острова, пальцами торчащие из моря и облепленные странными созданиями, похожими на красные мешки — те тянули слепые морды вслед за кораблём и издавали удивительно мелодичные звуки.
Вслед за морем крови пришло море тьмы — безбрежное пространство глубоко-зелёных вод, освещаемых лишь слегка опалесцирующими водорослями, которые вцеплялись в корабль и пытались задержать его. Длинные волнистые волокна нескончаемо тянулись за бортами, а над головой низко висело беззвёздное небо и освещалось всё это лишь узкой полосой на горизонте — зелёно-лиловым свечением, охватывающим море кругом. Тяжёлые волны мерно били в борт судна, неся с собою холод. С неба пошёл голубой снег, и все моряки поспешили скрыться кто куда. Рассудок изнемогал от множества увиденных чудес, и не было объяснения этим меняющимся картинам.
— Пойду, оденусь, — стуча зубами, сказал Лавар Ксиндара и удалился, оставив Лёна одного.
— Очень плохо, — обронил капитан Саладжи, глядя то на мутное небо, то на палубу, которую заваливал снег. — Если дело так пойдёт, корабль отяжелеет, и мы перевернёмся.
— Может быть, — задумчиво отвечал Лён в ответ на невысказанную просьбу. Он понимал, что капитан подозревает в нём большого мага и надеется, что тот своей волшебной силой избавит их от гибели. Но, если кто и постарался оградить их от опасностей среды, то это никак не Лён. Он остался стоять на носу, плотно завернувшись в меховой плащ и глядя вперёд по курсу, словно ожидал чего-то. Да, что-то ждало его впереди — там, за этой снежной пеленой, в холодном море, под этим сумрачным беззвёздным небом.
— Я что-то чувствую, — сказал он Гранитэли.
— Ты не ошибся, — ответила принцесса, — Это близко.
И в тот же миг вахтёрный закричал, указывая рукой вперёд по курсу. Раздался свисток, и корабль круто взял направо, избегая столкновения с тёмной громадой, вынырнувшей из тумана так внезапно, что галеон едва не врезался в неё.
Люди наблюдали, как вырастают над водой высокие утёсы, как расступаются густые белые клубы и открывают крутые склоны острова, растущего из моря, и узкую полосу земли, окружающую гору, на которой не было ничего живого — ни зверя, ни птицы, ни деревьев, ни травы. Но крутая лестница обвивала бока горы — её было видно хорошо, поскольку снег ложился на её ступени. Небольшая площадка внизу, с круто обрывающимися краями, словно пристань. Капитан не решился причаливать к скале и выпустил на воду шлюпки. Немного было желающих поплыть на остров — так он был темён и печален. Люди предпочли остаться на кораблях, кутаясь в стёганые куртки. Лишь Лавар Ксиндара решил пойти со своим товарищем и осмотреть остров.
Спрыгнув в шлюпку, Лён и Ксиндара легко подплыли к причалу, хотя деревянные вёсла так и вязли в холодной воде. У самой воды был столбик, на который набросили причальный конец. Возможно, когда-то тут были люди, и от них остались кое-какие мелочи.
Подойдя к лестнице, Ксиндара скрёб ногой снег, покрывающий ступеньку.
— Странно как-то, — заметил он. — Ступеньки не носят следа пользования ими. Как будто кто-то вырубил их однажды в породе, да так и оставил.
Действительно, края ступеней сохраняли острый угол, местами были видны следы насечек от каменотёсных инструментов, но нет и следа стертости, которая неизбежна, если пользоваться лестницей.
Вершина горы скрывалась в тумане, но снегопад, к счастью, прекратился. Два следа пролегли по девственно-чистой поверхности голубого снега, словно никто веками не ступал по этим камням. Пока друзья поднимались, чуть потеплело и подул слабый ветер. Снег начал таять, стекая со склонов горы, и вскоре ступени стали совсем сухими. Идти стало гораздо легче, и оба друга взошли на вершину горы. То, что они увидели, поразило обоих.
Высокий каменный дом стоял среди пустой площадки — не было у него окон, только глухие каменные глазницы. Не было и двери — только изображение её в камне. Пятиметровые колонны поддерживали двускатную крышу, а перед входом образовывали портик. И больше тут не было ничего — со всех сторон виднелось только холодное тёмное море, да далеко внизу покачивалось на волнах судно.