Он бросил за борт ведро на верёвке и тяжело потянул обратно полное морской воды. Поставил на пол и поглядел в него. Безумство на мгновение охватило его, и он быстро зачерпнул рукой воды.
— Стой! — рявкнул капитан.
Но было поздно: матрос глотнул.
— Сейчас же выплюнь! — приказал Саладжи.
— Вода! — ошеломлённо вскричал матрос. — Пресная вода!
— Ты с ума сошёл, — с жалостью ответили ему.
— Да нет же! — возбуждённо ответил тот, снова черпая воду и жадно её выпивая. — Говорю вам, за бортом пресная вода!
— Не может быть. Вода в море пресной не бывает.
Но матрос с головой ушёл в ведро и пил так жадно, что едва не захлебнулся. Кто-то сунул руку в ведро и попробовал.
— Пресная! — в растерянности сказал матрос. И все бросились пробовать. Это было странно: морская с виду вода — моряку ли не отличить по цвету солёную воду! — не имела соли и была вполне пригодна для питья. Этот факт остался для экипажа «Фантегэроа» загадкой, поскольку после того, как они снова наполнили все бочки чистой питьевой водой, солёность забортной среды восстановилась. Один человек догадывался, в чём дело, да благоразумно помалкивал — не надо знать матросам лишнего, и так уже все на грани.
Но таинственное чудо всех исполнило надежды на счастливое окончание необыкновенного путешествия. В море закинули лески с приманкой — порченой солониной — и вскоре один из матросов прибежал к Саладжи с растерянным от радости лицом и большой рыбиной в руках.
— Макрель, капитан, вот ей же макрель!
Выловленная рыбина оказалась совершенно нормальной и не напоминала ничем морского монстра. Другие трофеи оказались так же хороши, и вскоре по палубе поплыл прекрасный запах жареной рыбы — то кок расстарался.
Всё вокруг казалось абсолютно нормальным — яркое море, чистое небо с простыми кучевыми облаками чудесного белого цвета, так пышно плывущими и временами заслоняющими нормальное солнце. Свежий ветер и умеренное тепло — всё говорило за то, что конец необычайных приключений близок. Никто не поминал чудовищный водоворот, засосавший галеон в преисподнюю — может, это просто страшный сон, приснившийся одновременно всем членам экипажа? Иначе, как объяснить возвращение к естественной картине мира?
— Чайки! — закричал с вышки марсовой.
Все бросили работу и начали искать глазами птиц. Да, эти белые чёрточки, неистово носящиеся над водой, скорее всего были чайками. Одна из них уселась на носу и своими снежно-белыми перьями и тонкой чёрной каймой на крыльях вызвала всеобщее умиление. Матросы рыдали, как дети.
— Земля! — ещё через несколько часов закричали сверху. Тонкая туманная полоса показалась на горизонте. Все молча столпились на носу, неотрывно глядя вперёд. Точно ли это земля, или ещё один из островов, необъяснимым образом возникающих в море и уходящих в бездну. Чудеса вызывали у людей омерзение — хотелось в безопасность.
Оба пассажира тоже стояли на корме и глядели на горизонт. Ветер был попутным, так что, спустя несколько часов станет ясно, земля это или обыкновенный морской мираж.
К Лёну подошёл Сияр, которому все приключения пути оказались нипочём — он умел спасаться от опасности и только тесноты помещений не терпел.
— Пойду — махну? — спросил он.
— Валяй, — легкомысленно откликнулся хозяин. И перед глазами экипажа в небо взмыла большая белоснежная птица с четырьмя ногами и длинным хвостом. Все уже привыкли не обращать на волшебного коня внимания, так что просто молча занялись своими делами.
— И всё-таки земля, — удовлетворённо сказал капитан Саладжи, когда на следующее утро тяжело и неуклюже плывущий корабль достиг вполне реальных берегов. Перед глазами экипажа высились горы, словно вырастающие из моря, а далее таяли в синеватой дымке мощные хребты, заросшие поверху снегом. На переднем плане выступала узкая коса, в основании которой блистал шпилями и крышами великий город, охваченный, как браслетом, крепостной стеной.
— Вы знаете, что это за место? — спросил Лён в надежде услышать, что они приплыли туда, куда он столько времени стремился.
— Нет, не могу сказать, — покачал головой капитан Саладжи. — Я вообще не представляю, где мы находимся — ориентиры нельзя использовать.
Земля приближалась, и экипаж в волнении столпился на переднем крае, ванты заняты матросами — все смотрели вдаль. На корму с топотом и хлопаньем огромных крыльев опустился белый лунный конь, и тут же его мощные оперённые крылья сложились и исчезли — Сияр принял вид обыкновенного коня. Впереди виднелся город, а городе, как говорил ему Магирус Гонда, крылья надо прятать.