Корабль медленно огибал длинный мыс, и вот навстречу искалеченному галеону выплыл из-за маяка на оконечности полуострова корабль под парусами — он правил в открытое море. Крик радости вырвался у моряков: корабль означал, что здесь живут люди. А далее глазам открылся просторный залив с мелкими рыбацкими судёнышками, качающимися на волнах. Открылся вид на гавань, на множество кораблей, стоящих у причалов, на оживлённую суету порта. Плавание «Фантегэроа» подошло к концу, и большая часть экипажа прибыла в порт.
Лён уже знал ответ: он видел карты окрестностей Дерн-Хорасада, он знал, что город стоял у основания длинной естественной гряды, уходящей в море и образовывавшей плавную дугу. Он стоял на корме вместе с Ксиндарой и видел город, о котором герцог Даэгиро сказал, что тот разрушен уже сто лет. Дерн-Хорасад был цел и гордо возвышался над гаванью, которую образовывала каменная коса.
Заходящий в порт истерзанный корабль вызвал у публики на берегу большое оживление: люди столпились на краю длинного мола, уставленного пакгаузами и подъёмными приспособлениями для извлечения грузов из трюма. Там царило обычное дневное оживление, и ничего не указывало на какую-либо беду. У причалов стояли корабли — военные шхуны, торговые каракки, лёгкие боты. Были и крупные суда, и лёгкие парусники. Навстречу входящей «Фантегэроа» устремился маленький одномачтовый ботик с несколькими людьми экипажа. Им махали с борта, показывали разноцветные флаги, но капитан Саладжи затруднялся перевести этот язык морского общения.
Наконец, на борт судна вскарабкался молодой, хоть и бородатый человек.
— Приветствуем вас, гости Дерн-Хорасада! — с улыбкой сказал он.
Это был местный лоцман, он предложил «Фантегэроа» следовать за ним к отведённому для корабля месту. Он был весел и беззаботен — никаких следов страха или подавленности. И вот тяжёлый галеон неуклюже развернулся и последовал маленьким юрким лоцманским судном. Они причалили на самой оконечности косы, потому что заморский галеон прибыл без груза — нельзя же назвать грузом несколько десятков килограмм подтухшей солонины и размокшую в воде и масле провизию! Лишь двух лошадей с большой осторожностью перевели на берег по сходной доске.
Команда задержалась на месте, а два пассажира галеона ждать не пожелали, они сели на своих коней и отправились по длинной дороге мола к городу Дерн-Хорасаду. Всё вокруг кипело жизнью, шла погрузка и разгрузка судов, переносились тюки и ящики, гнали скот, сновало множество повозок. Яркое солнце светило с неба, земля была светла, и всё, что прожили они в дороге, теперь казалось бледным ночным кошмаром.
Два всадника весело летели на своих лошадях по широкой мощёной дороге, ведущей в город.
— Я думал, что никогда больше не смогу ровно стоять на своих двоих! — смеясь, сказал Ксиндара, обращаясь к Лёну. — Четыре месяца качки! С ума сойти!
Глаза Лавара ярко блестели, распустившиеся локоны трепал свежий морской ветер. Одной рукой в перчатке он придерживал так и норовившую слететь шляпу, а второй правил. Щёки его опалял нездешний загар — след путешествий по необыкновенным мирам, но рассудок Лавара не тронули и не повредили все ужасы и страхи, через которые пришлось пройти «Фантегэроа» — его сильный характер не допускал утраты разума, а природная живость заставляла его радостно приподниматься в стременах, оглядывая все вокруг. Его занимало всё: и носильщики, согнувшиеся под грузом, и старуха с пирогами, предлагающая свой товар голодным рабочим. Лавар купил два пирога и щедро бросил женщине целый золотой. Оба друга весело прикусили действительно вкусные пироги — это после корабельной кормёжки, которая чем дальше, тем становилась всё хуже. Питаться же от щедрот волшебной скатерти-самобранки Лёну казалось неуместным: всё равно, что в общей камере тайком под одеялом лопать колбасу!
Так они летели, обгоняя по пути тяжело гружёные телеги и пеший люд. Город жил — это точно!
Дерн-Хорасад стоял на возвышении, искусственно созданном из множества плотно уложенных огромных каменных блоков — линии соединения были едва заметны, и оттого подобное искусство вызвало чувство преклонения. Платформа была огромна — в поперечнике город занимал наверняка с пару десятков километров, и расположился он как раз в основании широкого и длинного мола, в закруглении которого располагалась гавань. Теперь со стороны корня полуострова была хорошо видна вся портовая жизнь — дорога в город всё время повышалась, и теперь путь двоих путников проходил по обустроенному пути меж двух глубоких отвесных обрывов, внизу которых бил прибой. Края дороги были снабжены крепкими ограждениями высотой в две трети человеческого роста — это были мощные каменные блоки, чтобы ни одна повозка не упала с обрыва.