За воротами стояла огромная каменная стела, на которой был высечен план города и обозначались улицы. Четыре широких полосы разделяли Дерн-Хорасад на четыре части. Одна дорога вела от Морских Ворот и прямо к центру, где изображался дворец правителя. Три остальных широких прямых полосы вели к Восточным, Западным и Северным воротам. В глаза сразу бросалось величие зданий, обступающих дорогу, ведущую к центру — здесь были четырёх-пяти этажные дома с высокими этажами. Фронтоны зданий украшались обильной каменной резьбой, стрельчатые окна с витражами, колоннады, башни, крыши, поддерживаемые на манер кариатид морскими девами с толстыми змеиными хвостами, горгульями, драконами, львами, орлами. Величавые скульптуры стояли на постаментах вдоль дороги, отделяя проезжую часть от пешеходной. Великолепные лица, властно устремлённые вдаль взгляды, твёрдые руки, держащие оружие, изумительные по красоте доспехи — такова была аллея славы Дерн-Хорасада, и всякий, кто сюда являлся, не мог не испытать потрясения при чтении имён великих полководцев, государственных деятелей и череды правителей той земли, герцогов Росуано. Последний постамент был пуст, но на нём имелось имя: великий государь Дерн-Хорасада, двести двадцать первый правитель края, герцог Ондрильо Росуан, регент.
Здесь ждал своей очереди тот, кто сейчас правил от имени пропавшего в неизвестности короля Дерн-Хорасада, города Меча и Перстня, Гедрикса Вероньярского. И выходило, что тот неизвестный никому путник, что ехал сейчас мимо грандиозного пантеона, был законным наследником этого изумительного города и богатой страны, если в книге, оставленной в могиле героя, говорилась правда.
Должен ли он предъявлять свои права? Ведь до него были потомки Гедрикса — вся череда, родившаяся в промежутке между возведением города и нынешним днём. В этой золотой плеяде были многие имена, которые ему неизвестны, но были в ней великие воины и подлинные аристократы, которым подобает принять наследство, а не ему. Неужели никто из них так и не прибыл на этот берег и не взял в свои руки бразды правления?
Он помнил из пропавшей книги Скарамуса Разноглазого о гибели этого великолепного города и обнищании земель, но не мог понять, откуда взялись эти данные — город стоял и здравствовал, и не было ничего, что указывало бы на ужасы, которые описывал неведомый Скарамус. Богатый и обильный край лежал, согласно картам, за пределами великого Дерн-Хорасада. Две широкие дороги, что уходили вправо и влево от стен, направлялись к двум огромным областям, защищённым горами и морем — это были сельскохозяйственные угодья, вознесённые высоко над морем, недоступные любому нападению с воды и с суши. Их питали реки, собирающиеся высоко в горах и отдающие свои воды в систему ирригации, а остатки вод широкими водопадами низвергались с высоких отвесных берегов. Это было мудро и прочно устроенное государство, у которого не было врагов — никто не мог преодолеть ни горного массива, ни неприступных берегов, лишь город-жемчужина, морской порт Дерн-Хорасада был входом в эту необыкновенную страну. Город-воин, город-памятник, гнездо аристократии. Почему среди них не оставил Гедрикс своих потомков? Неужели лишь из-за рокового дара, который преследовал волшебников?
В сказании Скарамуса говорилось о потомке великого основателя города Меча и Перстня, который явился, чтобы предъявить свои права на наследство, и результатом оказалось великое бедствие и разрушения. Это уже было, иначе не отразилось бы в летописи. Может быть, Дерн-Хорасад уже пережил несчастье и вновь отстроился. Может, потому постамент последнего регента пустует, что наследник отыскался? Ведь до Лёна и Меч, и Перстень уже имели владельцев. Кто же: Елисей или Финист? Царевич, повелевающий ветрами, или красный всадник? Больше некому предъявить одновременно два предмета, символа наследства — Меч и Перстень. А если нет, если эти двое, которые лишь и достойны были принять наследство Гедрикса, здесь не были, то остаётся только он — Лён!
«А надо ли мне это? — вдруг со страхом подумал он. — Зачем мне этот богатый и пышный город? Что я буду делать здесь? Чем буду заниматься? Ведь меня ждёт Паф — только ради него я полез в это предприятие!»
И тут же вспомнились ему слова из книги, которую добыл он в гробнице древнего героя и которую так и не соизволил доныне прочитать: предок завещал ему продолжать дело, начатое им. Возможно, именно это и заставило его покинуть город. Возможно, Гедрикс и не ждёт, что его потомок возьмёт в свои руки дело, в котором ничего не понимает, а будет просто делать то, что ему завещано. Узнать о воле человека, погубившего таинственное Око Вечности можно из книги, которая, к счастью, не пропала, а ждёт внимания, мирно лёжа в сумке, что висит на плече Лёна. Всё, что ему нужно, у него с собой.