— Ну да. А я разве не говорил тебе?
— Ничего ты мне не говорил! — сердито отвечал товарищ. — Чего она тебе сказала?!
— Ну ты прямо ревнуешь. Да ничего она особенного не сказала: уходи от дивоярца, сказала она, а то попадёшь под рок, что преследует волшебников. Но ты ведь не настоящий дивоярец, ты же не был в Дивояре?
— Пожалуй, так, — придя в задумчивость, ответил Лён. — Я ненастоящий дивоярец, а только, как бы заочно.
— Ну вот, я и говорю: пока ты не настоящий дивоярец, я могу не опасаться. Но, всё же, я думаю, нам придётся расстаться: я ищу тихое и тёплое местечко, надеюсь устроиться на службу, если уж жениться на принцессе мне не удаётся.
Оба засмеялись.
— Послушай, Лавар, — снова заговорил Лён, — А был у Румистэля меч, как у меня и Перстень с чёрным бриллиантом?
— Ты знаешь, вещицы, которыми обладают дивоярские маги, трудно опознать. Да, у него был какой-то особенный меч, но ни о каком чёрном бриллианте я не слышал, хотя всяких камешков с собой у него всегда было предостаточно. Жмот он был и никогда не давал ни одного посмотреть. Дивоярцы очень скрытны и не склонны с каждым встречным делиться разговорами о своих магических вещах. Ведь такие штучки есть предмет зависти любого, кто хоть немного смыслит в магии! А сейчас, если не возражаешь, я пойду, прилягу — меня до сих пор мотает на ровном месте, как на палубе.
Лавар поднялся и отправился в одну из спален, а Лён остался сидеть в гостиной — номера гостиниц в этом городе походили на зажиточное жилье. Он некоторое время сидел, потом улёгся на диване и достал из сумки книгу, которую обрёл в гробнице основателя Дерн-Хорасада, Гедрикса Вероньярского, на мрачном острове, плывущем среди холодных вод моря, в нездешнем мире, под небом, которое не знало солнца.
Глава 20
«Я, Гедрикс Вероньярский, был виновником разрушения прекрасного мира, в котором родился, что повлияло на всю мою дальнейшую жизнь. Будучи в ужасе от нечаянно содеянного мною, ибо я не знал, что от целостности огромного кристалла, спрятанного моим дедом на неприступном острове Рауфнерен под защитой чудовищ, зависит существование самого моего мира. Этого я не знал, поэтому пустился в путь, коварно наущаемый моей родной тёткой, волшебницей Эйчварианой. Она до последнего мгновения таила свои намерения от меня и обещала, что оживит моего друга герцога Алариха Вайгенерского, будущего супруга принцессы Гранитэли, дочери короля Килмара, наследницы трона и всех земель королевства.
Будучи потомком великого волшебника Джавайна, как и Дивояра, я оказался обладателем волшебных сил, о которых до своего путешествия в Рагноу не подозревал. Сам того не зная, я вызвал к жизни огромные силы и пользовался ими, как ребёнок играет горящей головнёй. Преодолев все трудности пути и потеряв всё войско короля Килмара, посланное со мной, я оказался на острове Рауфнерен, где с помощью неведомой мне силы разрушил хранилище Кристалла. В неведении я расколол мечом великий Кристалл, содержащий своей силой всё живое в моём мире, и тем погубил последний. Единственный осколок, что взял я с собой, погубил принцессу Гранитэль, невесту погибшего страшной смертью Алариха Вайгенерского, моего герцога и господина. Лишившись обоих, я обезглавил во гневе и свою тётку, волшебницу Эйчвариану, гореть ей в преисподней веки вечные за преступление её!
Оставшись один в заоблачном замке проклятой ведьмы, я видел угасание последних крох моего мира, исчезновение воздуха и нисхождение во тьму всех его земель. Ещё раньше я заморозил море неосторожным обращением к тайному знанию своего рода. Я был в той высокой и просторной башне, где стоял алмазный трон Эйчварианы и лежало её обезглавленное тело, а внизу, на ступенях, где ранее стояла прочная хрустальная стена, находилось заключённое в горный хрусталь тело моего друга — герцога Алариха. При мне остался камень, что образовался из осколка Великого Кристалла, в котором заключена была душа принцессы Гранитэли, которую я погубил.
Сознавая свою скорбь, я подошёл к окну и, отворив его, увидел, что тьма поглотила весь мир, в котором я родился, и звёзд нет на небе, и луна исчезла, и солнца больше нет. Все, кого я знал, помнил и любил, исчезли, поглощённые великим мраком небытия. Дворец же оставался нерушимым.
Не зная, что мне делать, я пошёл по лестнице вниз, чтобы сесть у тела моего герцога и умереть. Придя же туда, я обнаружил, что разрушенная стена вновь цела и отделяет подвал дворца от тайного хода, что привёл много ранее меня и моего несчастного герцога в жилище волшебницы Эйчварианы, которую всю жизнь свою я буду ненавидеть, хоть бы и мёртвую.