Несколько десятков лет прожил я среди них, помогая строить дома и разводить сады. Главной же заботой моей был дворец, в котором думал я поселить династию регентов, правящих Дерн-Хорасадом от моего имени и бережно охраняющих тайну гор. Был на то избран мною один лучник по имени Росуан. Несколько раз я уезжал и возвращался в Дерн-Хорасад, чтобы спрятать в нём свою добычу. Сменились несколько поколений регентов, а город был всё так же прекрасен и безопасен, как было мной задумано, и с каждым поколением мудрых и справедливых правителей из рода Росуанов становился всё более процветающим. Один из регентов приказал высечь и поставить на главной площади мою статую, чтобы при всяком возвращении меня сразу узнавали и более не задавали вопросов и не вынуждали показывать свою магическую силу. В конце концов, меня и так прекрасно узнавали по мечу и перстню, по ним был назван сей великий город, ибо на языке Джавайна, который обретался мной с годами, Дерн — означает Меч, а Хорасад — Кристалл.
Я уходил в походы и добывал отовсюду потерянные кристаллы. Я шёл множеством миров, куда их занесло таинственным ветром времени. Я сражался с чудовищами, я покорял страны и низлагал царей. В одном из путешествий я нашёл Джавайн и в нём обрёл волшебные вещицы, которые и взял, чтобы оставить затем моим потомкам, чтобы облегчить им дело, которое сам не доделал. Триста тысяч кристаллов надо было отыскать среди миров, куда их разнесло. В одном из миров я потерял перстень Гранитэли, а в одно из возвращений понял, что произошло несчастье.
Случилось нечто, чего я не мог понять и чего не мог предвидеть. Какие-то глубины времени поглотили мой город, мой Дерн-Хорасад. В том месте, где лежали обширные земли и было море, не нашлось ничего, словно пространство разинуло пасть и сожрало и горы, и равнины, и море, и царства. Приметы, что вели к тому месту, были те же, с какой стороны ни подлети, а само место исчезло, словно высохшая вода. Осталась лишь впадина, заросшая нехоженым лесом, да полулунные сторожевые камни, окружавшие впадину со всех сторон. Не текли там реки и ничто не вытекало оттуда. Там не было гор. Если бы была со мною Гранитэль, она могла бы, возможно, помочь мне найти Дерн-Хорасад, а так я оказался королём без королевства. Я продолжал собирать кристаллы, всякий раз возвращаясь к месту пропажи и уходя ни с чем. Судьба в очередной раз разбила мне сердце. Но однажды я наткнулся на Скалу-пророка и понял, что дело моё не безнадёжно, просто не мне придётся видеть результат.
Мечтал я однажды собрать вместе все триста тысяч кристаллов и сложить из них великий Живой Кристалл, каким был он прежде — Око Вечности. Что будет вслед за тем, мне неизвестно, но ведь зачем-то мой дед его поместил на остров Рауфнерен! Куда же сам девался и почему не давал знать о себе, так что даже в Дивояре никто о том не знал, и даже в великом Джавайне не было его следов — неведомо то мне. Ещё тайна, которую хотел бы я разгадать, и которая мне недоступна. Я, обладатель многих даров, повелевающий ветрам и говорящий с водой и камнем, не в силах вырвать у Времени ответ.
Весь смысл моей жизни состоит лишь в том, чтобы отыскивать потерянные по моей вине кристаллы, но тот единственный, который я боялся потерять, был мной утрачен — Гранитэль! Ведь случись мне собрать их все, одним из трёхсот тысяч должен стать чёрный бриллиант! Отдать его подобно утере единственного существа, которое любил я всю свою жизнь. Вложить его своей рукой во множество кристаллов, как ничем не отличающийся от прочих кирпич в стену здания! Чем больше собирал я осколков, тем более боялся приближения финала. Когда же перстень потерялся, то всё решилось само собой. Я просто сделал часть своей работы. Остальное же довершат потомки — те, кто возымеют в себе силу Говорящих-Со-Стихиями. Так сказал мне Камень-пророк, великий Оракул, под конец моей жизни.
Встретился он мне однажды посреди лесной глуши. Стояла огромная каменная скала, острым зубом устремляющаяся в небо. Устал я в тот день, ибо силы понемногу оставляли меня, и полтора тысячелетия источили мою неувядаемую молодость. Не помню я, скольких жён похоронил, сколько детей осталось после меня, помнил лишь того, что родился первым. Наверно, и следа не осталось в них от магического дара. Может, искали меня, как искал я деда своего. Да не нашли, как не нашёл я. Может, были среди потомков моего первенца и маги, но я не стал искать их, чтобы не навязывать им мой тяжкий долг. Теперь же призадумался: кто же возьмёт на себя мою ношу, если никто из моих детей, рождённых от простых людей, так и не перенял мои дары.