Так думая, прислонился я к скале и задремал. Спал и грифон, который был уже десятым внуком того моего грифона, которого я унаследовал от Эйчварианы, которую вечно буду ненавидеть, и смерть меня не примирит с ней. И снилось мне, что камень, у которого я прикорнул, открыл глаза и позвал меня: Гедрикс, Гедрикс!
Проснулся я и стал искать по сторонам: кто же зовёт меня по имени, которое я и сам забыл, поскольку многими именами звался я с тех пор, как потерял свой город, возлюбленный Дерн-Хорасад.
Слышу: зов идёт сверху. Бужу грифона и сажусь на него, и поднимаюсь к вершине скалы. И вижу я: о, правда — у камня есть глаза! Высоко, почти у самой вершины! И рот есть, как будто камень имеет лицо!
— Здравствуй, Гедрикс! — с каменной улыбкой говорит мне скала. — Я ждал тебя, чтобы передать тебе видение. Ищи у Бесконечной Дороги.
«Где же бесконечная дорога?» — хотел спросить я, но не успел, потому что камень вдруг исчез, и вообще всё вокруг изменилось, и вот стою я посреди длинной и прямой дороги, по которой идёт множество людей. Огромная толпа, от края и до края — идут и не оглядываются. Я бросился — хоть спросить у них, кто они такие. Обращаюсь к одному, к другому — нет ответа. Идут и меня как будто бы не видят. Словно спят на ходу и только глаза устремлены вперёд, куда-то в вдаль, в проход меж гор, куда уходит прямая, как стрела, дорога. Пошёл я обгонять их. Как иду по дороге, так не могу обойти, а как схожу на обочину, так легко обгоняю. Так по краю и шёл.
И вдруг вижу, среди толпы всадник на белом коне, возвышается над остальными, хотя и те люди явно не простого рода. А этот идёт немного сбоку колонны и обгоняет многих. Но мне по краю удалось догнать его. Как только я с ним поравнялся, он обернулся и увидал меня. И тут я понял, что конь под ним истинно дивоярский, хоть крыльев не видать — то лунный конь, какие пасутся на облачных лугах вокруг Дивояра! Он поднял руку и помахал мне, и на его руке я увидал свой перстень Гранитэли!
И я узнал его! Да, я узнал! Это был тот, кого я видел в Розовой Башне, когда нашёл Джавайн!
— Здравствуй, Елисей, — сказал я ему, ибо это имя было начертано на витраже под всадником в синем.
— Здравствуй, Гедрикс, — ответил он мне, сияя синими глазами.
И тут же меня понесло дальше — к голове колонны. И там встретил я ещё одного всадника — удивительного всадника на красном коне, каких не видал я среди дивоярских. Одетый в красные доспехи, прекрасный ликом, с яркими глазами, он тоже увидал меня и тоже обратился, приветственно махнув рукой, на среднем пальце которой я снова увидал свой перстень — как на витраже в Розовой Башне!
— Здравствуй, Гедрикс, — сказал он.
И я ответил:
— Здравствуй, Финист.
Его звали Финист — это был всадник в красном на красном коне. Я так понял, что всё это множество людей, что шли по дороге, были мои потомки. И среди них только двое были магами. Один — дивоярец, другой — нет. Лишь Елисей и Финист. Только им придётся доверить мою ношу. Пройдёт много поколений, прежде родится один, а затем другой. И в этом была какая-то ошибка, потому что в Джавайне было четверо. Четверых я видел в Розовой Башне, один из которых я. И говорилось, что в четвёртом прорастёт зерно самого могущественного дара эльфов. На четвёртом витраже был Румистэль.
Я думал, где место мне в этой колонне — впереди, иди позади? Кто был раньше: Финист или Елисей, Елисей или Финист? Так размышляя, я ступил на Бесконечную дорогу, и тут подо мной непонятно откуда взялся конь. Только что я был пешим, и вот уже сижу в седле. Я огляделся. Позади меня не было никого, а далеко впереди уходила толпа людей. Тогда пришпорил я коня, понёсся вслед и увидал, что на обочине дороги стоит юноша и смотрит на меня. Смотрит, а в глазах рождается восторг и удивление. Он тянет руку, словно хочет показать: я вижу тебя! А на руке всё тот же перстень!
— Гедрикс! — восклицает он.
— Здравствуй, Румистэль, — ответил я, и сердце моё сказало мне, что путь мой завершён.
В тот же миг я очутился у подножия Скалы-пророка. Грифон мой спит, и я вроде спал и только что проснулся. Я разбудил грифона, поднялся на нём к вершине камня-зуба и увидел, что там действительно имелись два глаза и рот — камень улыбался.