Тут перед глазами Лёна вдруг возникло видение: чёрная громада «Лексуса» налетающего на «Волгу», а затем видение мёртвых лиц мамы и Семёнова. Хотел бы он вернуться в тот миг, чтобы что-то изменить? Достаточно лишь на минуту задержаться или зайти в какой-нибудь магазин. Имей он всемогущество Великого Кристалла, Ока Вечности, он распылился проклятый «Лексус» на пылинки. Он мог бы вообще пожелать, чтобы роковой дар, который, по словам Брунгильды, преследует волшебников, просто перестал быть. О, всемогущество — это кое-что!
— Хотел бы я вернуться в тот час, в тот миг и всё исправить, — прошептал он.
И виделось ему, как он подходит к самому себе и говорит: послушай, Лён, в такой-то час сегодня совершится то-то. У тебя есть возможность исправить всё.
Но никто тогда к нему не подошёл и не сказал такое, значит, не было ничего. Так что, ещё неизвестно, соберёт ли он все кристаллы, или это сделает кто-то из других двоих. Но, неужели его долгий путь к Пафу был напрасным?!
— Да я все горы раскатаю по камешку, — заскрипел он в ярости зубами, — а Пафа отыщу и оживлю его! Плевать мне на герцога и на Дерн-Хорасад! Не я задумал эту афёру, не я подставил Пафа! Сволочь Лембистор! Вернусь — убью!
— Чего шумишь? — потягиваясь со сна, явился в гостиную Ксиндара. — Так до рассвета и не спал? Чего это у тебя? Книжку раздобыл?
— Так, ничего. — хмуро ответил Лён. И тут его снова осенило.
— Лавар, расскажи о Румистэле!
— Да ну его в болото! — возмутился тот, — Чего он тебе дался? Всю ночь, что ли, о нём думал? Говорю тебе, этот проныра охотился за какими-то волшебными камнями, вынюхивал их только так. Посмотрит в какое-то зеркальце и тут же говорит: туда. Я с ним шатался поначалу, а потом плюнул — больно надо!
Лавар принялся ходить по комнате, то трогая какие-то безделушки, то разглядывая картины в рамках, а Лён смотрел на него и думал, что зря он потащил товарища в эту опасную дорогу. Как ни жалко с ним расставаться, надо было всё же оставить его в Дюренвале. Пусть какая-никакая, а работа, а на обратном пути Лён его бы захватил. Быть с дивоярцем, пусть даже и заочным, всё-таки опасно, а с ним — особенно. Ведь дело касается такой опасной вещи, как эльфийские кристаллы. Скажи кому об их магическом свойстве, ведь не удержишь человека — полезет доставать! И не внушишь ему, насколько это ужасно — стать жертвой осколка. Хочет Лён или не хочет, он стал на этот путь, и вынужден будет постоянно пересекаться с этой темой. Так что, по-хорошему стоило бы расстаться с Ксиндарой.
— Ты знаешь, — глядя в сторону, сказал Лавар, — наверно, лучше будет, если я тебе признаюсь. Я ведь не просто так оказался тут. Я всё-таки предупрежу тебя, а то ты что-то второй раз спрашиваешь про Румистэля. Опасно это, тебе лучше знать.
Что такое?! Лён поднял брови и вопросительно уставился на друга. Тот его предупреждает об опасности сейчас, когда они благополучно пересекли море Неожиданностей?
— Я говорил тебе, что этот тип искал какие-то кристаллы? Так вот, здесь, в Дерн-Хорасаде, скрыта целая сокровищница этих камешков. Они спрятаны в подвале дворца. Я затем и шёл в эту заколдованную страну, чтобы их найти. А Румистэль узнал про то, догнал меня и шарахнул по мне со всей силы, чтобы не пустить. Он ведь мне наврал, что Дерн-Хорасад разрушен и что-де он сам его разрушил. Он говорил, что эти камни, которые он собирает, могут дать большую власть. Только собрать их надо определённое количество. Он уже их много тогда насобирал, только спрятал хорошо. Теперь ты понимаешь, что это за человек? Нет, как тебе: натрепать про город, что он его разрушил? А вот он ведь, Дерн-Хорасад, стоит. Да и зачем разрушать город? Чем он помешал? Я ведь когда служил у герцога Даэгиро, думал узнать про Дерн-Хорасад — где он? Пытался в библиотеке поискать, а он меня оттуда вышиб. Потом я за тобой следил…
— Следил всё-таки?
— Ага, следил. Думаю, чего ты там все дни напролёт копаешься, чего ищешь?
— А спросить было не фонтан?
— Фонтан, конечно, да вдруг дело деликатное какое? Я ведь тоже не спешил признаться в правде. Но ты меня спас на корабле, и я подумал: если здесь действительно хранятся эльфийские кристаллы, да ещё так много, так отчего же не поделиться с хорошим человеком? А? На что нам всевластие? Давай поделим пополам, это ведь тоже не пустяк. Ты же знаешь, я мог бы вообще не говорить, но я решил быть с тобой честным и поделиться поровну, потому что мы с тобой друзья. Я многим тебе обязан, у тебя и без того много магических сил.
— Ты прямо как будто оправдываешься, — заметил всё же Лён, хотя и был порядком ошарашен признанием Ксиндары.