Пройдя коридорами, он опрокинул воздушными ударами нескольких стражников, бросившихся ему наперерез, и вышел прямо сквозь дверь в великолепное помещение, украшенное золотом, зеркалами и белым мрамором. Его пол был произведением искусства, а высокие стрельчатые окна пропускали сквозь узорчатое стекло играющие потоки света. Наверно, уже настал следующий день.
У стены, украшенной золочёной лепниной и изумительными по красоте картинами, сложным сюжетом, основным мотивом которого было строительство Дерн-Хорасада, находился стол и группа кресел, в которых сидели и смотрели на Лёна два человека. В одном из них, одетом в очень скромную одежду, Лён признал отца Корвина, корабельного священника. Вторым был неизвестный молодой аристократ, поражающий благородными чертами лица. Отец Корвин испуганно косил на Лёна одним глазом, прижав ко впалой груди нечто непонятное, а молодой мужчина, сидящий напротив капеллана, лишь повернул королевским жестом голову навстречу незванному пришельцу.
— Герцог Росуано? — спросил Лён хриплым голосом, догадываясь, что на этот раз не ошибался.
— Да, это я, — ответил тот, надменно глядя на гостя прекрасными серыми глазами. Ничто в его лице не дрогнуло и не выдало страха. Герцог был спокоен и невозмутим.
— Я прошёл испытания, — заявил Лён, подходя к этим двоим, садясь в кресло и бесцеремонно наливая себе вина в бокал. Злость уже оставила его — он понимал, что бессмысленно винить герцога в гибели множества людей, многими из которых были сильные маги, возможно дивоярцы. Наследие Гедрикса было слишком ценным, чтобы вручить его кому попало. Наверно, таково было распоряжение самого Говорящего-Со-Стихиями, и только Лён решил, что это будет просто.
— Я вышел через сокровищницу, — дерзко улыбнулся он, видя изумление отца Корвина. — Это было здорово придумано: тоннель, ведущий в базальтовую основу и более никуда.
Он насмешливо перевёл свои возбуждённо блестящие глаза с одного человека на другого. Особенно Лёна потешала испуганная физиономия отца Корвина — священнослужитель никак не мог оправиться от потрясения.
— Вы узнаете этого человека, ваше преподобие? — спросил герцог, делая плавный жест в сторону наглого пришельца.
— Да, мой герцог, — скромно отвечал тот, всё так же прижимая к себе какую-то тетрадь. — Это тот самый господин, которого послал герцог Даэгиро из города Дюренваля, и имени которого нам не полагалось знать.
— Вы подтверждаете, господин волшебник, что в самом деле ваше путешествие было столь ужасным и длилось более четырёх месяцев, как уверяет меня его преподобие?
— Да, оно было довольно странным, — подтвердил Лён, переводя ничего не понимающий взгляд с одного на другого.
— Всего лишь странным? — поднял ровные дуги бровей герцог. — А вот послушайте, что пишет о том отец Корвин. Прочитайте нам, пожалуйста, господин священник, ваши путевые заметки.
Это было сказано достаточно приветливо, без всякого нажима, и молодой отец Корвин оторвал от груди заветную тетрадку и открыл её.
— Спустя немало времени. — начал он читать нервным юношеским голосом. — после отплытия, на закате разверзлась посреди морской глади огромная воронка, по краям которой с чудовищной скоростью несло морские воды вместе с обитателями глубин. Наш капитан пытался избежать ужасной участи быть захваченным этим морским водоворотом и пытался обойти его стороной.
— Нет, нет, немного дальше, — любезно попросил герцог, и отец Корвин покорно подчинился.
— Мы видели видения, что проносились над нами, и падали в ужасе ниц, и некоторых из нас похитили чудовища, а некоторые умерли от страха. Мы видели странные моря, похожие на живой песок, мы переходили из царства вечной ночи и молчаливых льдов в пространства ужасающей жары. Мы видели каменные острова, плывущие по морю, подобно кораблям. Мы видели диковинных женщин-змей сладкоголосых морских сирен, завлекающих путников своим пением.
— Отец Корвин утверждает, что всё это правда, — остановил юношу герцог.