— Когда я был в гостях у герцога Кореспи Даэгиро, — продолжал Лён, следуя своим воспоминаниям. — то мне попалась книга в его библиотеке. И в ней я встретил описание того, что вы здесь зачитали мне. Это было описание морского путешествия через море Неожиданностей.
Росуано чуть заметно пожал плечами.
— Там были описаны все ужасы, которые мы встретили в пути, и даже больше.
Отец Корвин молча кивнул.
— Это старая книга, — продолжал Лён, — ей более ста лет. Мне очень жаль, что я не могу её представить вам, потому что она исчезла во время путешествия. Взгляните на корабль, на котором мы приплыли, на прекрасный некогда галеон «Фантегэроа», названный по имени дочери короля Киарана, и вы поймёте, что он перенёс. Спросите людей, которые плыли на этом корабле. Да, море Неожиданностей следовало бы назвать морем Ужасов. И всю землю, лежащую за этим морем, которое по своей протяжённости подобно океану (герцог сделал едва заметное движение протеста), тоже следовало бы назвать Землёй Ужаса, потому что страшный и непонятный недуг пожирает её. Что же касается Дерн-Хорасада, то я не мог рассчитывать на наследство ещё и потому, что по словам Даэгиро этот город был разрушен ещё сто пятьдесят лет тому назад. И камня на камне не оставалось от него.
— Не может быть, — резко ответил герцог.
— Да, это так, — жалко подтвердил отец Корвин, втянув голову в плечи и пытаясь слиться со спинкой кресла.
— Это ошибка, — бесстрастно ответил Росуано. — Дагмар ошибся.
— Дагмар умер сто пятьдесят лет назад, — напомнил священник, весь трепеща от страха.
— И я отправился в это плавание, в ужасы которого, заметьте, тоже поначалу не поверил, — продолжил Лён мирным голосом, чтобы не растравить в герцоге того раздражения, которое отчётливо было видно на его лице. — Я не могу объяснить тех странных происшествий, которые с нами произошли — у меня нет ни одной идеи, и даже перстень мой не берётся объяснить это.
— Да, — ответил голос невидимого существа, и герцог вздрогнул.
— Но та книга, о которой я упомянул, рассказывала об ужасах, которые постигли Дерн-Хорасад.
Герцог сжал подлокотники и напрягся.
— Да, в конце-концов он был разрушен, — мягко продолжил Лён, — Так что, не лучше ли будет выяснить источник, откуда пошла вся мерзость, что сделала жизнь и существование людей на том берегу моря подлинным кошмаром. Герцог Даэгиро, я имею в виду Кореспи Даэгиро, послал меня, чтобы я нашёл причину. Он полагает, что беда пошла отсюда. Где-то здесь имеет начало зло, которое распространилось по всей земле.
— Вы противоречите сам себе, — твёрдо отвечал Росуано, — Вы говорите о гибели Дерн-Хорасада, о том, что ещё будет, но ещё не произошло. Откуда это вам известно?
— Из книги, которую привезли отсюда в Дюренваль более сотни лет назад. Её написал монах Скарамус Разноглазый. Знаете такого?
— Это я, — тихо пискнул отец Корвин, — Корвин — это моё мирское имя, а Скарамус — церковное. Разноглазым же меня прозвали из-за косого глаза. Но я не писал ничего подобного. Всё это неправда!
Лицо герцога приобрело выражение насмешливости, как будто он дождался того, чего хотел — разоблачения Лёна.
— Ну так идите, друг мой, — с тонким акцентом иронии сказал он. — Идите и ищите причину и источник всех ваших страхов. Разве не затем вы прибыли сюда?
— Зачем вы так, брат мой? — с укором сказал чей-то нежный голос и все трое обернувшись, увидели стройную молодую леди, вошедшую незаметно.
— Зачем вы так, брат мой? — спросила она, обращаясь к герцогу. — Разве вы не знаете, что всё напрасно? Разве пришествие этого человека не было предсказано?
— Вы, Ираэ? — смутился герцог. — Зачем вы тут?
И тут же спохватился.
— Моя кузина Ираэ, графиня Бланмарк, — представил то девушку, — А это…
— Я знаю. Это Румистэль, — опередила его леди.
Лён от изумления потерял дар речи и лишь во все глаза смотрел то на кузину герцога, то на него самого. Ему казалось, что в дело вкралась какая-то ошибка — его не могут ждать здесь, да ещё под именем Румистэля!
— Несколько лет назад здесь побывала одна особа, — заговорил герцог, более глядя на свою сестру, нежели на гостя — возможно, поэтому он не заметил того замешательства, что выразилось в лице нежеланного наследника короля-мага.
— Несколько необычная с виду, она очень пришлась мне по душе, — продолжила слова брата леди Ираэ, глядя в глаза Лёна своими удивительными лиловыми глазами, которые особенно подчёркивались необыкновенными красно-медными волосами, высоко уложенными надо лбом и волнами спадающими на плечи. Леди Ираэ была не просто красивой — она была изумительна. В её светлокожем лице, в выражении глаз, в чётко очерченных губах читалась воля и ум. Её голос и очаровывал, и побуждал повиноваться. В такую женщину можно было влюбиться.