С воплями ужаса люди покатились вниз с непонятно откуда взявшегося холма, а за ними следом с пронзительными воплями выскакивали из ниоткуда их лошади и ослы — всё это образовало кучу-малу. Вдобавок вылетели из трещины в скале мешки с добром, которое нашлось в мёртвом лесу в земляном ухороне. Следом дружно прилетели лопаты и прочие вещи из того же клада.
Ошалев от чуда, люди озирались по сторонам, словно ожидали настоящих ужасов.
Всё было непривычно их глазам — и обилие зелени во множестве оттенков, и чистый воздух, и запахи цветов, и синее небо, и яркое солнце, и множество бабочек, и птицы.
— Вам нужно уходить отсюда, — заговорил Дивоярец, отряхиваясь от воды. — Отдохните немного, потом идите на восток. Если встретите ручей или реку, не ходите по воде, особенно верх по течению, а то снова можете попасть в свой прежний мир. Чем дальше отсюда, тем нормальнее. В лесах есть дичь, в реках и озёрах рыба.
— Чего топтаться зря? — решительно рубанул рукой воздух старик Горак. — Давайте прямо тут рыть норы!
И он решительно потряс подобранной лопатой.
Сияр заржал, как засмеялся.
— Не надо норы рыть, Горак, — весело сказал волшебник, — Здесь нет таких чудовищ, от которых вы прятались в лесах. Просто подберите себе место и начинайте строить нормальные дома из дерева или камня — тут всего хватает.
— Пошли, Любо, — сказала Мара, отжав волосы и кое-как выкрутив юбку. — Давай построим дом, чтоб маленькие спали не в земляной дыре, а на полу!
— Я сделаю себе кровать… — выходя из прострации, сказал вождь Ровник.
Глава 7
Быстрый поток катил свои прозрачные воды меж двух поросших голубым мхом скал. Дальше начинались серые базальтовые стены — ущелье было глубоко и узко. Вода, бегущая по синеватой гальке, мелка и холодна. Ущелье уходило далеко, стены его поднимались, и, кажется, далее реально было ждать тупика.
Лён нашёл ещё одно удивительное место, где вода брала начало из скалы — вытекала прямо из широкой и низкой щели, в которой царила тьма. Он шёл по каменистому бережку, почти прижимаясь к отвесной скале, а сверху свешивались длинные бороды мха и пятнами сидели в мелких щелях лишайники — тут было влажно и ветер не доставал. Сияр сложил широкие крылья и ступал прямо по воде — ему было тут слишком тесно.
Глухая стена возвышалась дальше — высокая вершина возносилась над каменными берегами, словно воткнутая неведомым великаном преграда, за которую не всем дано проникнуть. Как будто кто-то могучий вонзил в коренную породу гигантское копьё, рассёк глубокую артерию, и образовалась глубокая рана, по которой несчётное количество веков из пробитого сосуда течёт прозрачная земная кровь. Над головой едва не сходились стены, с которых медленными струями стекал туман, а под ногами тихо пела вода — своеобразное очарование вселяла эта диковинная загадка местности.
Уже сутки ехал Лён по этой извилистой норе, где лишь в полуденное время светило солнце, а в остальные долгие часы царила тень. Было удивительно то, что сверху совершенно невозможно было разглядеть длину этого разлома — его скрывали густые леса, растущие по краю. Лён видел, поднимая голову и вглядываясь вверх, похожие на иглы вершины сосен, что свешивались с края пропасти. Местами стены наверху сближались, закрывая доступ свету, а местами смыкались, срастаясь, длинные моховые бороды, что висели по обе стороны щели.
Глубокое молчание, словно траурная завеса, висело в этой сырой мгле и разрежалось только тихим шёпотом воды да слабым постукиванием гальки под копытами коня. И вот молодой волшебник достиг конца этой длинной каменной ловушки, когда уже начал не на шутку тревожиться: как долго будет тянуться эта щель? Сияр не может расправить крылья, чтобы взлететь, ему даже негде развернуться, чтобы пойти назад.
И вот конец пути перед глазами: высокий каменный клин, вонзившийся в землю, из-под которого выбивались с лёгким шумом водяные потоки и начинали свой долгий бег по длинному ущелью. Никто века не пил прохладной влаги из чистого русла, где камни были свободны от обычного осадка — в речке нет ни рыбы, ни водных насекомых, ни мелких рачков, ни водорослей.
— Вперёд, Сияр, — сказал всадник, посылая галопом своего удивительного жеребца и втайне опасаясь, что ошибся — как бы не разбиться о стену, словно глупой мошке, что летит в стекло, надеясь погреться у вечерней лампы.
У лунного коня сомнений не было — он верил в своего хозяина. Сияр набирал скорость, легко несясь по дну ущелья и вздымая копытами воду. За два скачка до каменной преграды он пронзительно заржал, словно пытался растревожить тысячелетний сон обросших бородами стен. Длинный прыжок, одновременный вскрик коня и всадника, мгновенная вспышка тьмы и…