Дивоярец распрощался со своим товарищем и отправился обратно в библиотеку, чтобы не терять даром времени и порыться в бумагах. По дороге его узнавали и приветственно кивали — каким-то образом распространилась весть, что молодой приезжий вельможа остаётся при дворе, и теперь дамы улыбались ему, потому что был маркиз Румистэль весьма недурён собой и выгодно отличался здоровым цветом лица от изысканной бледности местных кавалеров. Так что, раскланиваясь по пути и раздавая приветственные жесты, Лён удалялся по направлению к библиотеке. Надо сказать, что чувствовал он себя неважно — сказывались две бессонные ночи: одна прошла за разговорами у Клопфеникуса Лялямбра, а вторую он провёл, слушая пьяные бредни магистра, утомлённого неразделённой страстью.
— Господин магистр изволят почивать, — сказал Лёну один парень из прислуги.
— Да, мне бы тоже не мешало несколько часов попочивать, — зевая от одолевающей его сонливости ответил Лён.
— Пожалуйте в свои покои, господин Румистэль, — поклонился ему слуга, открывая одну из дверей в просторном холле, предваряющем библиотеку. Один конец этого коридора соединял строение с королевским дворцом, а второй вёл в собственно библиотеку. — Господин магистр распорядился выделить вам комнату.
Так Лён получил собственную комнату обставленную не то, чтобы по-королевски, а скорее в духе аскетизма, присущего магистру. Но тут было всё необходимое, и в том числе большая кровать под балдахином.
Надеясь, что никто его не укорит за дневной сон, Лён воспользовался возможностью наверстать упущенное за эти двое суток и скорее занырнул в кровать, тревожимый лишь одной мыслью: как там Сияр? Снился ему всякий сумбур и глупости: как будто приходил к нему в спальню его белый конь, стоял над душой и жаловался: что же ты, хозяин, забыл меня в тёмной норе, не выпускаешь полетать по небу, покупаться в лунном свете? Лунном свете, лунном свете, откуда же тут лунный свет? — сердился маркиз на недогадливость коня. Какая разница — откуда? — отвечал тот странным безмолвным голосом. — Главное — свобода!
Почувствовав, что его тормошат за плечо, Лён проснулся и сквозь сонную пелену увидел, что у его кровати стоит библиотекарь, одетый в светскую одежду, в шляпе и натягивает плотные перчатки.
— Послушай, Румистэль, — озабоченно говорил он, — Не знаю, что я тебе вчера ночью спьяну натрепал, но не помню: я предупреждал тебя, что у нас закон очень строгий — ночами не выходить на улицу? А во дворце ещё строже: нельзя покидать свою комнату. Окна плотно занавешивать, чтобы свет наружу не пробивался с наступлением темноты. Такие меры не случайны: ночами по улицам бродит нечисть. Так вот, не стоит привлекать её светом. Если вздумаешь ослушаться приказа — попадёшь в руки ночной стражи, и тут я тебя не вызволю.
Сказав всё это, магистр поднял глаза, и Лёна поразила мрачная торжественность, сияющая в них — как будто Кореспио готовился к какому-то тайному обряду, в который не желал посвящать своего нового приятеля.
— И, кстати, — бросил библиотекарь, удаляясь в дверь, — не забывай ночами запираться.
По его уходе Лён откинулся в подушки и некоторое время так лежал, раздумывая над словами своего патрона и своей тайной задачей — вывести Сияра ночью погулять. Да, этот дурацкий приказ был очень некстати. Надо же, днём тут царит веселье, а ночью все дрожат от страха.
Сон словно рукой сняло, и Лён, хотя и чувствовал, что недостаточно отдохнул, поднялся и оделся. Который час? Он хотел кого-нибудь позвать, чтобы спросить, сколько времени, как вдруг в дверь раздался деликатный стук, и тот же слуга возник на пороге комнаты.
— Желаете отужинать, господин маркиз? — спросил он.
— Да, не мешало бы, — охотно согласился маркиз. — Куда идти?
— Вам подадут прямо тут, — ответил парень, — Но, если желаете, можно подать в библиотеке.
Дивясь на подобные причуды, Лён умылся водой из кувшина, который держал слуга.
— Тебя как зовут? Ты ко мне приставлен? — просил он из-под ладоней.
— Жамар меня зовут, — почтительно ответил парень. — Да, я назначен вашим камердинером до тех пор, пока вы не найдёте себе другое место при дворе.
— А ты откуда, Жамар? — спросил маркиз, вытираясь полотенцем.
— Меня дядюшка пристроил, — отвечал слуга, потупя глазки.
— Не Клопфеникус Лялямбр случайно? — догадался маркиз.
— Он самый, — скромно признался камердинер.
Господин маркиз засмеялся: он так и думал! Старый хитрый пень Лялямбр повсюду насовал своих шпионов, чтобы следить за своим другом, магистром Кореспио, причём последний, как ни ругался, всё же пристраивал на дворцовые должности всех многочисленных племянников приятеля из городской лавки. Что за отношения связывали этих двоих?!