— Вы не прокладывали дальше трассу? — спросил Лавар Ксиндара.
— Не имеет смысла, — спокойно ответил капитан, закуривая трубку. — Эта карта не соответствует действительности.
И он рассказал двум пассажирам то, что скрыл от всей команды.
Множество провизии, запасённой на судне, было неспроста — таково было распоряжение герцога. Единственный, кому доверил Даэгиро истинную правду, был капитан Саладжи — его обманывать не имело смысла.
Карты, которыми они пользовались, были очень стары — им более ста лет, а ведь с тех пор прекратилась навигация через море. С тех пор карты не обновлялись, и не только потому, что больше никому не стали нужны и превратились разве что в музейный экспонат. Дело в том, что пространство моря изменилось. Да, изменилась его длина и ширина. Оно словно расширялось, и продолжалось это уже более ста лет. Даэгиро посылал людей в разные стороны по суше, и они пришли обратно, нигде не поворачивая назад. Дело в том, что море разлилось и разделило сушу, превратив часть континента в остров — большой, но всё же остров. А море превратилось в океан. Расстояния изменилось, ясно? Вот почему нет связи с дальним берегом. Сто лет назад была, а теперь нет. Зная это, Даэгиро нагрузил корабль большим количеством припасов. Он знал, что люди впадут в панику, и велел скрывать это от них, сколько будет можно. Так что, что бы ни думал встретить на том берегу господин, кидающий огонь, как камень, ему придётся подождать ещё месяца четыре — никак не раньше.
Выйдя на палубу ночью, Лён задумчиво смотрел в пространство впереди. Он только что наведал своего коня, и тот высказал ему свои претензии — Сияру до смерти надоело торчать в стойле. Он хочет полетать и напитаться хотя бы светом звёзд, если не может поглощать лунный свет.
— Лети давай, — сказал ему Лён, понимая, что удерживать лунного коня в течение следующих четырёх месяцев будет невозможно. И на глазах у ночной вахты летучий конь расправил крылья и сиганул в ночное небо прямо с борта корабля.
— А что поделаешь? — пожал плечами капитан в ответ на вопли прибежавших подчинённых. — Колдуна везём!
Так Лён оказался окружён зоной молчания, единственным, кто нарушал её, был Ксиндара. С молчаливого согласия капитана теперь еду им приносили в каюту.
«Зачем я согласился на это плавание? — мрачно думал Лён, слоняясь по палубе под настороженными взглядами ночной вахты. — Летел бы сейчас на Сияре и всё видел свысока!»
Но был ещё Лавар Ксиндара, бросать которого Лёну не хотелось, и ради него он терпел продолжительность пути. Хотя, что стоило усадить попутчика на спину лунного коня позади себя?! Да выдержит ли он этот фантастический полёт на головокружительной высоте, при жёстком свисте ветра?
Диковинные созвездия блистали с неба, полосы лилово-розовых звёздных туманностей плыли среди длинных метеорных треков, расчерчивающих небо в любых направлениях. Пространство вспучивалось и изрыгало звёзды. Менялся цвет воды, и диковинные создания проплывали мимо бортов галеона. Временами дозорным чудилась земля, и они кричали, указывая на массы тёмных островов, приближающихся впереди по курсу. Но это были не острова, а массы водорослей, среди которых сидели странные существа, провожающие путешественников взглядами круглых, как у рыб, глаз. Похожие на женщин, с женской грудью и длинными волосами, они пели дивными, необыкновенно звучными голосами, от которых мурашки бежали по телу, и страх гнездился в сердце. Морские сирены, полуженщины-полурыбы, с непонятным языком и необъяснимыми намерениями — моряки лишь молча смотрели на них с борта, боясь признаться друг другу, что видение это не есть безумие рассудка.
Были и другие, порой комичные и совершенно непонятные видения. Однажды белым днём, когда всё было тихо и не тревожили пути «Фантегэроа» ни ветры, ни землетрясения, ни чудища морские, встретилась им странная пловучая армада — плывущие по волнам большие черепахи. Они плыли стройными рядами, мерно загребая пятнистыми ластами и выставив над водой свои большие головы с маленькими мудрыми глазами. На спинах черепах имелся парус — длинная гибкая хворостина с прикрепленным за острие и черешок крупным плотным пальмовым листом. Всё это крепилось к краю панциря при помощи верёвочек и весьма напоминало судовые снасти. И был на каждой черепахе, плывущей, словно яхта, маленький яхтсмен — некое животное, похожее на среднего енота, с полосатым пушистым хвостом и умной мордочкой. Животные напряжённо упирались лапками в черепаший панцирь, как в палубу, и правили свои кораблики, плывя единой, стройной эскадрой. Они внимания не обратили на большой корабль, лишь едва взглянули, и снова устремили остренькие глазки куда-то вдаль, словно ожидали встретить землю, которой тут на расстоянии ста дней пути, не было в помине. Лишь группа каменистых островов, лишённых всякой растительности, имела место позади «Фантегэроа». Моряки молча смотрели в след удивительной флотилии, но так и не сказали ничего, как будто избыток впечатлений лишил их способности испытывать удивление.